В царской России копейка была очень серьёзной монетой. Хоть и чеканили её все Романовы из красной меди – весьма дорогого как тогда, так и нынче материала, но покупательная способность этой монеты практически всегда превышала её себестоимость

Вначале, правда, пошумел народ, в Москве летом 1662 года «медный бунт» сотворил – когда серебряные копейки на медные менять стали. Но потом всё успокоилось. Копейка всегда «рубль берегла». В начале ХХ века полкило первосортного мяса «тянуло» на 13 копеек, батон такого же веса (франзоля) стоил 5 копеек.

С началом Первой мировой войны, а точнее летом 1915 года, начался достаточно интересный, хотя и совершенно логичный процесс. Из оборота пропала медная и серебряная «мелочь». Почему? Ответ лежит на поверхности. Цена пуда меди – стратегического металла – дошла до 75 рублей. И деловой народ высчитал, что медяки выгодно сплавлять в слитки. Доход был – «четвертной билет» (так называли 25-рублевую купюру) на пуде! Подчеркнём: дело это было наказуемое. Особо рьяных «коллекционеров» меди осудили (речь идёт об архивных фактах по Херсону) и отправили в «солнечную» Якутию.

Подчеркнув наказуемость (в прошлом – как минимум) подобных деяний, скажем: цель этой публикации – вовсе не исторический экскурс в нумизматику и металловедение. Дело в том, что и сегодня наша украинская копейка «рубль» бережёт. Да-да, именно та никчемная, казалось бы, монетка, поднять которую с земли вне всякого сомнения поленятся 100 человек из ста. Валяется? Ну и пусть себе хоть заржавеет там – она уже давно не эквивалент коробку спичек или стакану газировки из автомата, как это было «при советах». Так не ржавеет ведь она – и в этом весь «прикол». Отчеканены эти монетки из высококачественной, так называемой пищевой, нержавеющей стали. Это металл недешевый, требующий высоких технологий при производстве. А теперь – простенький расчёт. Электронные весы при взвешивании украинской 1-копеечной монеты показали 1,6 грамма. Выходит, что 100-гривневую банк¬ноту можно, обменяв на 10 тысяч копеечных монет, превратить в пуд нержавеющей стали. Автор этих строк не стал обзванивать большое количество пунктов приема цветных металлов: в первом же прозвучал ответ, подтверждающий эту несложную арифметику. За килограмм «нержавейки» мне предложили 8 гривен. Умножим на 16 и получим факт: «легким движением руки» 100 гривен превращаются в 128. Такой «навар» (28%) сейчас даёт далеко не всякий бизнес! Да и затрат-то никаких.

Автор этих строк никоим образом не претендует на патентование этой идеи, ибо цифры свидетельствуют, что люди уже давно и продуктивно работают в данном направлении. «Галицький кореспондент» раздобыл в департаменте налично-денежного обращения НБУ информацию, что ежегодно коммерческие банки закупают в теруправлении НБУ разменную монету на сумму 92,4 миллиона гривен. Возвращается в НБУ за год порядка 120 миллионов монет. Даже если все они – полтинники, то это всего лишь 60 миллионов гривен. А куда деваются остальные – белые из нержавейки и жёлтые из также недешевого сплава – алюминиевой бронзы? В Польшу? В Турцию? А что – не исключено. Если те несколько тысяч гривен, которые разре¬шено без декларации провозить через границу Украины, превратить в нержавеющую сталь – «нехилый» «подъём» выйдет.

Бред – скажете! Бред… И одновременно реалии страны, где отсутст¬вие возможности цивилизованно заработать на жизнь толкает людей на что угодно. Даже на торговлю деньгами.