Приближается знаменательная дата -65-летие Великой Победы

На государственном уровне юбилей решено отметить по-особому: тематически украшают города и сёла, готовят парады, салюты и другие праздничные мероприятия, объявлено о выпуске юбилейной медали, на высочайшем уровне дано указание окружить ветеранов Великой Отечественной особой заботой и вниманием... Казалось бы, живи, ветеран, и радуйся, катайся как сыр в масле... Но звонки, раздавшиеся в последние дни в редакции «Гривны», настораживают: старики-ветераны взывают о помощи.

- Мне пошёл 86-й год, — начал свой горький рассказ Николай Блинов, проживающий во 2-м Арктическом переулке в Херсоне. — Во время Великой Отечественной был пехотинцем, войну закончил артиллеристом. Трижды ранен, контужен. Награжден двумя орденами Отечественной войны I и II степеней, орденом Красного Знамени, медалью «За отвагу»... Я — инвалид войны I группы, неходячий, передвигаюсь на костылях: от койки -до стола, от стола — к туалету, вот и весь мой маршрут. Постоянно, из месяца в месяц, из года в год, повторяется одна и та же ситуация: не могу вовремя получить лекарства, выписанные по льготному рецепту. Вызываю врача. Он приходит, осматривает меня, решает, какие медикаменты необходимы. Но рецепт, поскольку он льготный, врач может выписать только в поликлинике. Пойти и забрать его сам я не могу. Рецепт приносит или участковый врач, или, бывает, я прошу свою невестку забрать его. Но ей приходится отпрашиваться с работы, поэтому стараюсь лишний раз не обременять просьбами. Когда рецепт уже у меня, его надо отнести фармацевтам. К счастью, в ближайшей аптеке работает моя соседка. Надо отдать ей должное, никогда мне не отказывает: относит рецепт и ставит меня на очередь. С момента визита врача проходит несколько дней, и ближе, чем 300-м, в списке я не бываю. Например, в феврале у меня были талоны №№ 516, 517, 518, в апреле -№№ 381, 382, 384. Дело в том, что всех льготников записывают в одну очередь. Выдача лекарств идет по списку. Можете представить, какие у меня шансы вовремя получить нужные медикаменты. Лекарства, выписанные в феврале, я получил в апреле. Когда получу апрельские, не знаю...

Николай Алексеевич припомнил, что в декабре прошлого года ему принесли лекарства сразу за несколько месяцев. «Я просто растерялся: можно мне их принимать или уже поздно?» — говорит ветеран.

- Возникает множество вопросов, — сетует фронтовик. — Почему у меня льготы есть, а обслуживания нет? Почему в аптеках не соблюдают закон, принятый в отношении инвалидов Великой Отечественной войны? Или аптеки подчиняются законам другого государства? Почему у нас предпочитают говорить о ветеранах в общем, обо всех сразу, а когда заходит разговор о конкретном человеке, то понимаешь, что никому не нужен?..

Недавно к инвалиду войны пришла соседка, работающая в аптеке, и сказала, что после того, как его жалоба дошла до городского управления здравоохранения, оттуда позвонили заведующей аптекой. «О чём был разговор, можно лишь догадываться. Но после него заведующая вызвала мою соседку и заявила, чтобы она больше мои рецепты к ним в аптеку не носила. А если и принесет, то обслужат меня в последнюю очередь...» — говорит старик.

- Да разве только в аптекарях дело, — рассуждает Николай Алексеевич. Я живу в частном доме. Рядом проживает 88-летняя женщина, тоже неходячая, еле-еле передвигается по дому. К нам часто приезжает «скорая», и каждый раз медики жалуются, что у нас в переулке темно, они с трудом находят наши дома. В течение двух лет я добивался, чтобы нам на два дома поставили фонарь. Все обещают — никто ничего не делает: «Энергосбыт» отфутболил в «Горсвет», те — к другим городским структурам. Самое интересное, что фонарь уличного освещения с ртутным светильником у нас есть. Говорят, надо тянуть провода. Неужели это такое невыполнимое дело? Ведь совсем недалеко, на улице Розы Люксембург, уличное освещение действует.

О многом заставляет задуматься и звонок херсонца Дмитрия Чабанова. Он рассказал такую историю:

- Мой отец, Сергей Иванович, — один из 9 человек, живущих в Херсоне, которые освобождали наш город от немецко-фашистских захватчиков. Сейчас ему 85 лет. Он — инвалид Великой Отечественной войны II группы, полковник милиции в отставке. Всю жизнь проработал в системе МВД, оттуда и на пенсию ушёл. У него своя квартира на проспекте Сенявина, но из-за ухудшения здоровья я забрал его к себе, в частный дом. Болезни и возраст не позволяют отцу жить одному. На войну он попал в 1943 году, когда ему исполнилось 18. Был командиром минометного расчета. В конце войны, в Австрии, был ранен и 2 года провел в госпитале. Сегодня былые раны вновь дают о себе знать. У него в ноге — одиннадцать осколков, которые причиняют страшную боль. Мы пригласили хирурга. Он осмотрел отца и сказал, что помочь ему не может, наверное, придется ампутировать ногу. Выписал обезболивающую мазь. Вот на ней отец пока и держится. Но передвигаться самостоятельно не может. Я же поднять его не в силах. Срочно нужна инвалидная коляска. Оказалось, что достать её практически невозможно.

Уже месяц, как Дмитрий Чабанов обзванивает городской и областной советы ветеранов Великой Отечественной войны, Суворовское районное управление труда и социальной защиты граждан, бывших коллег отца. Никто помочь не может. Говорят, инвалидных колясок нет. Впрочем, предложили одну -трехколесную, но она не подошла: в неё даже посадить инвалида очень сложно.

- Приближается 65-летие Великой Победы. Нас предупредили, что отца придут поздравить с праздником, к которому он имеет самое непосредственное отношение и который очень ждет, — объясняет Дмитрий Чабанов. — Но даже вывести его во двор в этот майский день мы не сможем — ноги его уже не держат, а инвалидной коляски нет. Неужели не заслужил?!

...Память уважает своих хранителей. Она не терпит голословности и популизма. Она разбивается о праздничные растяжки с привычным «Дорогие ветераны...» и «Мы всегда будем помнить...». Она не любит 10 мая, когда, постепенно угасая, военная тема сходит с экранов, перестают звучать фронтовые песни, когда на смену Памяти приходят черствость и равнодушие будней.