Финал неудачного любов­ного романа: известный херсонский бизнесмен за­стрелился, предваритель­но отправив на тот свет старушку-мать и попытав­шись взорвать собственный особняк

ЧЕМ ДАЛЬШЕ, ТЕМ СТРАШНЕЕ

Исполнительного директора одной из крупных коммерческих фирм Херсона ранним утром ми­нувшего четверга декабря) нашли убитым в городском парке имени Маргелова. Причиной его смерти стал выстрел в голову из ружья. А «помповик» турецкого производ­ства, из которого и был выпущен заряд крупной дроби, валялся ря­дом на земле.

Правоохранителям «навскидку» подумалось о заказном убийстве бизнесмена. Однако уже предва­рительный осмотр места проис­шествия и характер огнестрельного ранения позволил предполагать не убийство, а скорее суицид. Чтобы узнать о случившемся больше, со­трудники Днепровского райотдела милиции Херсона пришли осматри­вать находившийся по соседству с парком в переулке Приднепровском двухэтажный особняк покойного, больше смахивавший на дворец. Кроме самого предпринимателя, в нем жила его тяжелобольная 90-летняя мать, которая практически не могла передвигаться. И эту вот пожилую, совершенно беспомощную женщйну тоже об­наружили застреленной в упор прямо в собственной постели! А роскошный особняк, известный старожилам «Военки», как «дом с куполами», кто-то явно пытался взорвать открыв вентиля четырех газовых баллонов и разбросав по­близости политые бензином тряп­ки. В особняке могло бы рвануть так, что разнесло бы и соседние коттеджи, — взрыв предотвратило только своевременное появление милиции и пожарных.

Ситуация стала запутываться: все окончательно разъяснилось после того, когда продавщицы магазинчика неподалеку от «дома с куполами» отдали оперативникам коробку, которую хорошо знакомый им бизнесмен попросил передать своему сыну (он был уже вполне взрослым и жил отдельно от отца). В коробке и обнаружили предсмерт­ную записку, в которой Степан Иванович (здесь и далее имена и отчества участников событий из­менены) «разложил по полочкам» мотивы .своих поступков, вначале казавшихся необъяснимыми. ЛЮБОВЬ-ЗЛОДЕЙКА

Оказалось, что всему виной была несчастная любовь, которая увлекла бизнесмена в пучину страстей. По­сле смерти первой жены исполни­тельный директор фирмы закрутил роман с красоткой, которая была моложе его на добрых три десятка лет. Для 65-летнего Степана Ива­новича это воспринималось, как поздняя Любовь с большой буквы, закончившаяся повторным браком. Чем он был для 36-летней Виолетты, теперь сказать сложно. Но отноше­ния с близкими бизнесмена у нее сразу не заладились.

- Когда отец привел в дом Вио­летту, мне еще двадцати лет не было. Я с ней старался не ссо­риться, вести себя ровно, однако мачеха свое отношение показала сразу: разговаривала со мной высокомерно, грубила. Подаст на стол еду — у всех все хорошо, а меня тошнит. Как-то отец взял себе тарел­ку, которую новая жена передавала мне, так она ее из рук выбила — все вылилось, вроде как нечаянно. Из моего полотенца даже после стирки почему-то сыпалась странная труха, и после двух недель пользования им у меня руки покрылись кровото­чащими язвами, — вспоминает сын покойного, херсонский безработный. — Я не хотел ссориться с отцом и говорить, что мачеха меня просто со свету сживает — после ее вселения в доме откуда-то взялись книги по черной магии, которой в нашей семье отродясь никто не интере­совался. Но сестра, которая тоже обо всем знала, попросила папу купить мне другое жилье — мачеха предлагала лачугу в «старом фон­де», но отец выбрал двухкомнатную квартиру на Таврическом. И после этого здоровье наладилось. Новая жена запрещала мне приходить в родительский дом — все наши с отцом встречи после переселения в новую квартиру происходили где-то в парке или в кафе.

В общем, скоропалительное супружество Степана Ивановича с Виолеттой (они «расписались» меньше, чем через месяц после знакомства) через шесть лет закон­чилось не только скоропалительным разводом, а еще и куда более за­тяжным судебным процессом а раз­деле недвижимости. В ходе тяжбы энергичная молодка с помощью адвоката отсудила в свою пользу гараж и первый этаж, то есть ровно половину особняка (имущественные интересы больной матери, сына и дочери Степана Ивановича суд пер­вой инстанции странным образом в расчет не принял).

НЕ СЕБЕ — ТАК НИКОМУ ДРУГОМУ!

Хозяин строил его, как говорится, для себя, вложил в «дом с куполами» часть своей души и не допускал даже мысли о том, что кто-то другой с бухты-барахты может претендо­вать на его кровное, детище. Эта мысль стала для него поистине не­выносимой: в беседах со знакомыми бизнесмен постоянно возмущался откровенно несправедливым, по его мнению, решением суда — судью- обидчицу самоубийца проклял даже в предсмертной записке. «Накру­тив» себя до предела, отчаявшийся человек принял жестокое решение в стиле Тараса Бульбы: «Так не до­ставайся же ты никому!».

- Я хорошо знала и Степу, и его первую жену Аню. Но не только потому, что живу всего в квартале от их дома. Просто я ра­ботала в медсанчасти ХБК медсе­строй, а Аня — врачом-педиатром. Она помнится мне исключительно отзывчивым и добрым человеком, да и Степа был ей подстать — веж­ливый, приветливый, всегда от­кликающийся на просьбы помочь. А уж мастер — каких поискать! Он и дом-то в основном своими руками строил: и штукатурил, и электропроводку монтировал, и лестницу мрамором выложил. Когда Анечка умерла от рака, вдовец со временем привел в дом новую жену, но что-то у них «не срослось», — рассказывает друг семьи — пенсионерка Людмила Хорольская. — Не буду лукавить — плохих отзывов я о Виолетте не слышала. Но после развода и затеянного по инициативе бывшей жены суда за жилье Степа страш­но переживал. Он очень не хотел, чтобы в им же выстроенном доме появился какой-то другой хозя­ин. Незадолго до самоубийства спрашивал: «Нестеровна, нет ли у тебя случайно на примете хорошего адвоката?» Но я подходящих защитников не знала. А сразу после проигранного суда Степа и застрелился. Очень его жаль.

НОЧНЫЕ ПРИЗРАКИ

Он все продумал: искренне жалея мать, за которой после его смерти некому было бы ухаживать, сын пришел к выводу, что наи­лучшим выбор для нее — уйти из жизни вместе. Собственными рука­ми спустив курок незарегистриро­ванного винчестера, он застрелил старушку и пытался поджечь дом, чтобы тот не достался бывшей супруге (кстати, той еще повезло — разгневанный бизнесмен вполне мог сперва свести счеты и с ней, и с судьей). А затем, не оглады- ваясь на безвозвратное прошлое, херсонец ушел в парк — ставить последнюю точку в так странно и страшно закончившемся любовном приключении.

Но жителям соседних кварта­лов, которых оно тоже потрясло, кажется, что и это еще не все. Они говорят, что после трагедии от пустующего коттеджа бизнесмена ночами теперь доносятся какие-то странные звуки, напоминающие то плач, то женские стоны. Досужие обыватели сплетничают, будто звуки имеют мистическое проис­хождение, и эти слухи все больше распространяются по городу. Судя по всему, «дом с куполами» те- перь в народных преданиях может превратиться в еще один таин­ственный «дом с привидениями», подобный тому, что высится на границе заброшенного кладбища в районе «Забалки».

ГДЕ ПИСТОЛЕТ?

И еще одна подробность. Соседи называют погибшего бизнесмена очень добрым и не агрессивным человеком. Однако многие вспоминают: выезжая на некоторые деловые встречи, или же провожая поздним вечером гостей (район-то неспокойный), он предосторожности ради ино­гда брал с собой пистолет. Был ли он газовый или боевой — ни­кто сказать не берется, да и при первом осмотре дома исполни­тельного директора фирмы оружия в нем не нашли. Кому, и с какой целью хозяин передал «ствол», в кого будут направлены следующие выстрелы — можно лишь догады­ваться. Ведь самоубийцу уже не спросишь.