Номинация: Искусство

- Чем дольше я живу, тем яснее понимаю, как велика была в моей жизни роль учителя... Благодарна педагогам, которые дали мне базовые знания по предметам. Благодарна художникам, у которых прошла хорошую школу живописи...

С этой «школьной темы» началась наша беседа с известным николаевским художником Татьяной Купцовой. Ее творчество высоко оценивают живописцы Украины, она пользуется уважением среди коллег по цеху далеко за пределами нашей страны.

Вообще-то, она сибирячка. Родители эвакуировались в годы Великой Отечественной войны из Питера в Омск, там и родилась Татьяна. «Школ» в ее жизни было несколько, и все -высококлассные. Сначала — бывшая женская гимназия, где преподавали еще «те» — гимназические — педагоги, имевшие особый учительский дар и обращавшиеся к школьникам исключительно на «вы».

Потом наступила очередь «бурсы»: Татьяна (тогда еще не Купцова) поступила в Омский государственный педагогический институт им. М.Горького на художественно-графический факультет. Худграф оказался совершенно замечательным творческим островком в математико-биологической прозе «бурсы». Преподаватели изо всех сил стремились поднять уровень факультета, создавая условия для творчества. После лекций студенты худграфа спешили в классы, где можно было допоздна рисовать обнаженную натуру или заниматься графикой.

Среди преподавателей «бурсы» были известные омские художники Ростислав Черепанов, Николай Брюханов, так что двери практически всех мастерских Дома художников в Омске были открыты для студентов. К ним можно было «нагрянуть» cтyденческой толпой в любое время дня и ночи, можно бы ло напроситься поработать в одиночестве.

Третий курс запомнился ей поездкой в Ташкент. Черепанов на собственные деньги повез творческую группу студентов писать восточную экзотику. Жили в горах, рисовали ишаков и горные красоты, мечети, улицы узбекской столицы, дворцы Самарканда. Потрясающая поездка... память на всю жизнь. Вот тогда-то она по-настоящему поняла: главное — не где учиться, а у кого. А до этого «озарения» ведь всё рвалась куда-нибудь в столицу, в престижный вуз.

В студенческие годы много у нее было музейной практики: омские педагоги возили будущих художников в Москву, Ленинград, в Прибалтику. Планка, поставленная ими, поднималась гораздо выше отметки «школьный учитель рисования».

В начале 70-х молодая семья Купцовых, в которой уже росла маленькая Юля, переехала в Николаев. Семейные хлопоты, ребенок, работа в Николаевском художественном комбинате -как-то было не до творчества. Однажды в Доме художника ее остановил Андрей Антонюк: «Ты чего это бездельничаешь? Давай работай — через две недели выставка»... Татьяна заперлась дома, две недели «полоскала» свои самаркандские акварели. Работы прошли сначала на выставку областную, потом — на республиканскую и закончили свой «славный поход» на ВДНХ в Москве. С тех пор Татьяна считает Антонюка своим «крестным отцом».

После удачного дебюта Татьяну Купцову пригласили в творческую группу на пленэры в городок Седнев. Она была просто счастлива — две недели настоящего творчества! Однако рядом с радостью присутствовал страх: уже два года, как закончила институт, по-настоящему творчески не работала. В общем, решила для себя так: поставлю планку максимальную — если все получится, буду художником, нет — займусь искусствоведением (стезя, которая, кстати говоря, ей тоже была по душе). Получилось! Седнев 1972 года — это была ее «новая школа», новая победа на пути в настоящее искусство.

В 1974 году Татьяну Купцову избрали председателем объединения молодых художников Николаева. В советские времена с «руководящими должностями» было строго — ее «председательство» утверждали в Киеве. А потом — потом она работала с молодежью целых 14 лет. Учила, помогала, защищала работы молодых коллег на выставкомах, где отбирали картины для участия в выставках. После выставок были «разборы полетов» — заседание комиссий, серьезные разговоры о подаче темы и раскрытии образов.

Себя же Татьяна поставила в Николаевской организации Союза художников так: сама выбирала выставки, в которых хотела участвовать. Игнорировала помпезные вернисажи под названием «Слава труду!», зато с удовольствием готовилась к выставкам акварели, графики, рисунка, эстампа. «Масло» тогда было не в моде, считалось пережитком. А у нее — ежегодно участие в 5-7 выставках, причем самого высокого уровня — республиканских, всесоюзных.

«И почему ты до сих пор в Союз художников не вступила?» -удивлялись коллеги. А она считала, что еще не набрала нужной высоты. Подала заявление и была принята только в 1976-м, когда имела «за плечами» уже 15 выставок, хотя для вступления в Союз достаточно было пяти.

Она всегда любила ездить на симпозиумы. С творческими группами не раз побывала в Седневе, Белоруссии, Подмосковье, на озере Сенеж. Московские группы всегда были безумно интересными: в них собирались театральные художники, дизайнеры, искусствоведы, живописцы. «Вкалывали» самозабвенно — ежедневно до 3-4 часов ночи. В 1991 году с «акварельной группой» отправилась по Енисею и Тунгуске, на маленьком водометном теплоходике дошли до Игарки. Писали этюды удивительной сибирской природы. Коллектив художников встретил ее в этом «походе» с радостью: мы тебя по акварелям твоим знаем, а вот воочию встречаемся впервые... Из путешествий Татьяна возвращалась совсем в «другом состоянии» — окрыленная, полная впечатлений, новых тем.

Однако акварель со временем она посчитала «пройденным этапом» и занялась гравюрой на металле, картоне, литографией, офортами. Сложная, хлопотная работа: лист, на котором шло травление, по два месяца кряду «полоскался» в кислоте! Но ей был интересен этот процесс, который она освоила в совершенстве. Графика давала возможность «наворотить» в одной композиции массу интересных вещей. Так она создала серию городских мотивов, иллюстрации к пьесам Александра Блока, «роману «Улисс», к мифу о стадах Гелиоса.

В 1988 году, принимая участие в проекте «Художники — флоту», Татьяна Купцова увлеклась морской тематикой. И с тех пор с удовольствием пишет морские пейзажи. «Ты не представляешь, как интересно писать море: то расплавленный свинец, то медным тазиком распластается у кромки побережья, то дымкой уляжется у горизонта неизвестно где», -поясняет она. Удивительная женщина... мне всегда казалось, что море подвластно только кисти художников-мужчин.

А еще она любит... писать музыку. Но — только «живой звук», свежие впечатления после концерта — камерного или джазового. Однажды целую серию «музыкальных» работ у нее забрала фирма «Компьютер-ленд».

Сегодня картины Татьяны Купцовой украшают «присутственные» места в далекой Иордании. Там не бывает выставок, хорошая живопись висит на стенах в отелях, ресторанах, офисах, «доступная» народу. В основном, это натюрморты. А натюрморты у нее осооенные: как будто случайно собирается в одном букете разноликое цветочное буйство, дикое и необузданное. Новый оригинальный проект, над которым работает Татьяна, это «серия девушек»: «размытые» девичьи фигурки, краски в основном пастельные, а иные — просто белые, с едва бликующей золотинкой, потому от полотен так и веет нежностью, чистотой.

...А что касается остальных «школ» Татьяны Михайловны, пришлось ей в этой жизни и самой быть учителем — преподавать в Николаевской художественной школе, а теперь — в Академии детского творчества. Она стала первым учителем и для своих «потомков», а значит, родоначальником династии. Николаевский художник Юлия Гурьева и школьница Кира Гурьева выросли в «художественной» атмосфере мамы и бабушки Кем же им еще быть, как не живописцами?