Японский центр ЧГУ им. Петра Могилы, которым руководит Галина Зиновьева, ведет большую работу по популяризации языка, культуры и традиций Страны восходящего солнца.

В рамках культурологических проектов 2010-го, объявленного Международным годом сближения культур в университете и Центральной городской библиотеке им. М. Л. Кропивницкого состоялась лекция «Грані творчості: японська поезія» и презентация книг издательства «Грані-Т». С почитателями литературы и искусства, тяготеющих к восточной философии и эстетике, общался доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой китайской, корейской и японской филологии Института филологии КНУ им. Тараса Шевченко Иван Бондаренко (на снимке), чья научная и просветительская деятельность способствует диалогу и взаимопониманию народов наших стран. На встрече гость из столицы говорил об исторических параллелях, упомянув заимствование религий и письменности, наличие близких по духу социальных групп — запорожских казаков и самураев, кобзарей и странствующих слепых сказителей «бива-хоси», сыгравших важную роль в сохранении фольклора и национального героического эпоса.

Долгое время Бондаренко жил и работал в Японии. Профессионализм и непосредственные впечатления дают возможность раскрыть слушателям лекций характерные особенности японской поэзии, ее лаконизм, философичность, психологизм, а также сущность мировоззрения жителей далекой страны. В творчестве классиков доминируют традиционные жанры стихосложения — рэнга, танка, хайку и философско-лирические мотивы о природе и любви. Один из самых почитаемых образов — цветущая сакура. «Не піднімайся високо/Благаю/Серпанку світанковий!/Вишень цвіт/Вершину Такасаго прикрашає, — обращался к природе Гон-тюнагон Масафуса. Через семь столетий, в эпоху Эдо Рекан писал: «Цей грішний світ/Перетворився раптом/На справжнє диво — вишень білоцвіт». Как не вспомнить шедевр Шевченко про «садок вишневий».

Любование красотами окружающего мира нас тоже вроде бы сближает, но есть отличие. У японцев душевность и духовность, сосредоточенные в идее гармоничного сосуществования с природой и людьми, отражаются и в строфических ритмах, и в реалиях. Там никого не удивит человек, умиротворенно созерцающий, как капелька росы тает в лучах восходящего солнца, опадает вишневый цвет или летят по небу облака. Он абсолютно счастлив. При этом ощущение счастья и наслаждения подразумевает не только веселье, но и таинственную печаль. «Милуюсь місяцем/А на душі печаль!/Приходить осінь/Не лише до мене/Але до мене теж вона прийшла!». Надпись у ритуального бассейна, расположенного по соседству со знаменитым Садом камней, гласит — «стараюсь быть довольным тем, что имею». И чтобы не случилось, утешением служит мир природы. «Украв усе/З моєї хатки злодій/Але залишив місяць у вікні!». Благодарность за лунный свет, соловьиные песни, снег на вершине горы Фудзи и есть формула счастья по-японски. Дальневосточную ментальность иллюстрируют многие поэтические миниатюры. «З речей/Анічогісінько наразі/Тож на віддяку/Гостя запросив/Помилуватись лотосами в вазі. Любуются в тишине. Хозяин и гость естественно воспринимают красноречивое молчание, наполненное смыслом. Самоуглубленность приближает их к познанию высшей сути бытия, а это труд духовный. У японцев тесно взаимосвязано и ценится умение слушать и слышать, смотреть и видеть. Истинной жемчужиной признано предельно краткое трехстишие Мацуо Басе — «Старий ставок/Пирнуло жабеня/Вода сплеснула». Автор ничего не поясняет. Только звук говорит о безмолвной тишине, а воображение читателя дополняет недосказанное. «Вовремя замолчать — значит усилить впечатление от сказанного», — учат законы риторики. Жители страны сакуры утверждают, что хайку открывает внутреннее зрение, скрытое в сердце человека, и «тогда он в малом видит великое». Истинно! Сменяют друг друга эпохи. Лягушонок, изображенный на каменном столбе, — всего лишь мгновение вечности, у которой нет конца. «Старый пруд», написанный 300 лет назад, творчество Басе и других великих навечно осталось в истории всемирной литературы.

В экспозиции киевского издательства «Грані-Т» было представлено несколько книг в переводах Ивана Бондаренко. Среди них — «Сто краєвидів малювали хмари», «Рьокан. Вибрані поезії, «По одному віршу ста поетів (1235 р.) — сборник классической японской поэзии VII-XIII столетий, составленный известным поэтом Фудзивара Тэйка. У книги необычная судьба. Издавна состоятельные и образованные японцы, не лишенные художественного вкуса, украшали раздвижные ширмы в домах текстами и рисунками. Сто стихов предназначались для декоративных целей. Письменным вариантом, который хранился у потомков рода Тэйка, заинтересовались только в XVI веке. С того времени стихи пошли в народ. А вскоре, познакомившись с игральными картами, завезенными в страну португальскими миссионерами, японцы нашли для них иное применение. Старинная игра «Ута-гарута» («Поэтические карты») пользуется популярностью и в наши дни. Чтобы победить, нужно досконально знать каждое танка из антологии. Только при этом условии можно быстро найти и соединить части стиха, записанного на разных картах. Финал конкурса интеллектуалов, который проходит под эгидой императорской семьи, транслируют по ТВ в праздничных новогодних программах.

Знакомство европейцев с японской классической поэзией началось именно с этой антологии. Сначала она появилась в Англии и Франции, где стиль, изысканность, глубина мыслей и чувств, изложенных в коротких пятистишиях, вызвали огромный интерес у профессионалов и любителей поэзии, потом в России, где получила не меньшее признание. В 1966-м, в Мюнхене, увидел свет вариант И. Шанковского «Сто поетів — сто пісень» на украинском языке. Учитывая трудности, связанные с особенностями японской поэтики, он назвал свои переводы «перепевами». «По одному віршу ста поетів» — уникальное издание. Прекрасные стихи на языке оригинала и украинском, великолепные репродукции гравюр и эскизов, выполненных в технике суми-э известным художником Кацусика Хокусаем, дизайн и полиграфия дают право причислить книгу к лучшим образцам, которую стоит иметь в домашней библиотеке.