Белая курточка и штанишки. Они пришлись бы впору шестилетнему ребенку. Да их и носил какой-то шестилетний ребенок — заключенный Бухенвальда, Освенцима, Дахау, Майданека... Теперь это экспонаты музея. Того самого «Бухенвальдского набата», который в прошлом году утратил свое помещение (мы писали об этом), но не исчез, а обрел вторую жизнь в небольшом зале школы №11 в Ленинском районе. Торжественное открытие на новом месте состоялось 7 мая.

Весь первый этаж школы пропах сиренью. Охапки ароматных веток терпеливо ждут своей очереди, чтобы перекочевать из нежных рук школьников в дрожащие от груза прожитых лет руки бывших узников концлагерей. В суете последних приготовлений сквозит дух праздника: дети перемигиваются и прыскают смехом в ладошки, на лицах дирекции школы, педагогов и начальственных гостей — гордость за то, что музей возрожден. Наконец появляются главные гости. Они идут медленно, опираясь на палочки. Пятеро мужчин и две женщины. И в душном коридоре школы сразу становится холодно. Ощущение праздника мгновенно улетучивается, уступая место пронзительному сознанию горя, которое выпало на долю этих людей. Они входили в ворота с надписью «Каждому свое», рыли туннели под дулами автоматов и ежедневно видели дым, валящий из труб крематориев. Как они пережили это?..

Сказаны приветственные слова, прочитаны стихи о войне, перерезана красная ленточка — и вот новое помещение «Бухенвальдского набата» принимает первых посетителей.

На экспонаты музея смотреть почти невыносимо. От некоторых фотографий и подписей под ними холодеет затылок. На снимках — сцены наказаний и казней узников, построенные в шеренгу скелетоподобные люди, горы трупов... А детский стенд!..

Еще витрины. В них — документы, боевые награды тех, кто воевал после освобождения из лагеря, еще что-то... Слезы мешают смотреть.

«Видите эту баночку?» — спросила меня хранительница и экскурсовод музея Людмила Ермолаева. Хм... А я и не заметила. Вполне современная с виду баночка с прозрачной жидкостью, в которой плавает нечто похожее на обрывок темно-коричневой ленточки. «Это кусочек кожи с номером узницы одного из лагерей смерти. Эта женщина решила сделать операцию, чтобы навсегда избавиться от фашистского клейма».

А вот Анна Барановская (в девичестве Гайдамака) номер срезать не стала. Он и сейчас хорошо виден — 75708. Представляете это количество узников?! 16-летней девушкой она попала в Освенцим и вместе с другими заключенными рыла рвы для осушения болот, рассыпала по полям пепел из крематориев. Потом был Равенсбрюк, где Анна училась на сварщика.

«Равенсбрюк — небольшой лагерь. Там и крематорий был маленький. Людей расстреливали, сжигали в печах, а пепел сбрасывали в озеро. А Освенцим — огромный. Там было пять лагерей: женский, мужской, детский, цыганский и семейный. И пять крематориев. Это ужас! Не могу об этом вспоминать».

У каждого узника — своя история. Вот Дмитрий Кравченко. Молодая журналистка атакует его вопросами. Я тоже подсовываю диктофон. За полтора года в Германии прошел три лагеря: Дахау, Бухенвальд и Дору.

«Нас должны были гнать этапом из Дахау в Бухенвальд. Помню, как привезли два эшелона евреев из Греции. Их сразу же уничтожили в газовых камерах, и нам дали их плащи. Они все приехали в макинтошах, поскольку было холодно, январь. В этой их одежде мы и поехали в телячьих вагонах в Бухенвальд. Оказалось, что в Бухенвальде нет мест. Мы две недели прожили в коридорах, а потом нескольких человек, и меня в том числе, перевезли в Дору, где мы работали на секретном заводе под огромной горой. Там изготавливали ракеты ФАУ-1 и ФАУ-2, которые сбрасывали на Лондон. Узники оттуда живыми не выходили».

Семеро пожилых людей с букетами неловко топчутся посреди зала музея. Шокирующие экспонаты для них — часть собственной жизни. У стендов и витрин теснятся школьники. Интересно, какое впечатление на них произведет экспозиция? Будет ли тот результат, на который надеются взрослые? Например, директор школы №11 Александр Горобец: «Такие музеи должны быть ближе к детям. Дети должны знать историю без ретуши. Давайте спросим себя (я уже не говорю о наших детях), готовы ли мы, если придется, выполнить свою историческую миссию так, как это делали наши деды? Я даже не знаю, что нужно делать, чтобы воспитать такое поколение. Работа в этом направлении должна быть на государственном уровне. Но даже если мы в своей школе что-то сделаем, это будет наш маленький вклад».

Руководитель музея Людмила Ермолаева рассказала, что в новом помещении удалось разместить лишь половину имеющихся экспонатов. Впрочем, дирекция школы обещает со временем расширить экспозицию.

Кстати говоря, музей «Бухенвальдский набат» можно считать уникальным. По крайней мере, в Николаевской области (а может и во всей Украине). А все потому, что он полностью посвящен узникам фашистских лагерей смерти. Такая специализация для музеев — большая редкость.