Не знаю, можно ли сегодня подводить итоги российско-белорусской газовой войны. Стороны, на первый взгляд, смогли урегулировать противоречия, приведшие к целым двум ультиматумам — ультиматуму президента России Дмитрия Медведева относительно цены за газ и белорусского долга и ультиматуму президента Беларуси Александра Лукашенко относительно цены транзита и российской задолженности. Однако это был не ценовой спор и даже не энергетическая война. Это была демонстрация российского экономического превосходства, которая должна была напомнить Минску, кто раздает карты в большой игре на постсоветском пространстве. Совершенно очевидно, что Александру Лукашенко не стоит проявлять характер, когда речь идет о принципиальных для России вопросах — например, безболезненном функционировании Таможенного союза. Однако в такой постановке вопроса слишком много шулерства. Россия сдает карты не потому, что она самый авторитетный и уважаемый игрок за столом. Россия распоряжается за карточным столом просто потому, что она платит другим игрокам. Ни в каком другом качестве она никому не интересна — ни Минску, ни Киеву, ни Астане. Российские лидеры могут думать иначе. Ну так и любой российский олигарх тоже может думать, приглашая в Куршевель очередную партию.Тфасавиц, что они едут кататься на лыжах, очарованные исключительно его умом и обаянием. Нет, уважаемый олигарх, девушек интересует их экономическое положение.

Как, впрочем, и Беларусь. Начав процесс перевода этой страны на более высокие цены поставок энергоносителей, Россия поставила под сомнение стабильность квази-социалистической экономической модели, позволившей

Александру Лукашенко руководить страной, как своеобразным заповедником, без проведения каких бы то ни было серьезных реформ. Да, возможно, что такимюбразом Москва подталкивает консервативного партнера к реформам. Лукашенко может оказаться куда гибче, чем нам кажется — и реформы проведет. В конце концов, в отличие от того же Януковича, ему не могут помешать ни оппозиция, ни народ, который за эту оппозицию на Украине проголосует в случае ухудшения своего благосостояния. Возникает, однако, следующий вопрос -если Лукашенко проведет реформы, зачем ему будет нужна Россия? Это и есть самая большая проблема российской внешней политики на постсо-вестком пространстве. Россия может быть авторитетным государством только для нереформированных стран. Для тех же, кто реформы провел — даже в случае кризисных явлений в экономике — она просто продавец нефти и газа. Разве российское экономическое влияние в той же Латвии увеличилось в связи с мировым экономическим кризисом? Или Рига задолжала Москве за энергоносители? А ведь Латвия — наиболее яркий пример ухудшения экономической ситуации в Евросоюзе. Просто эта страна давно уже живет по европейским экономическим правилам — и может воспользоваться поддержкой Брюсселя. А Россия и Беларусь играют по своим правилам и Минску неоткуда ждать помощи, кроме как от Москвы.

Но Россия не хочет помогать единственной стране, готовой соглашаться с тем, что ее правила — самые лучшие. И уж тем более оплачивать эту декларацию лояльности. Россия хочет, чтобы Лукашенко врал бескорыстно, да еще и с палубы тонущего корабля собственной экономики. Но ложь бескорыстной не бывает.