Театр хорош изнутри: загадочен, требует принимать себя на веру, как религия; интеллектуален, поскольку пошлость труппа оставляет для внутреннего пользования, а в свой храм приносит все лучшее, что накопило человечество на протяжении веков.

Однако прежде чем прожить два-три часа в интерьере театра, дав стихии его творчества полонить себя, нужно искуситься им.

Старые антрепренеры прибегали к хитрым уловкам: задолго до открытия гастролей в городе распускали слухи о пьесах, которые будут играть, о ведущих исполнителях. Иногда на рынке инкогнито появлялся хороший комик и встревал в дискуссии с купцами, перекупщиками, городовыми, да так вел дело, чтобы возник скандальчик и дорожка повела в участок. А город заговорил о коллизии, а потом выяснил, что бродяга-то никто иной, как знаменитый Шмага! Даже в нашем городе, прежде чем начать спектакль труппы «Бенюк-Хостикоев», первый из названных артистов долго стоял истуканом на открытой авансцене, а второй ходил по задворкам театра в полном облачении нищего. Совсем нелепо звучало обещание от старой антрепризы, что после спектакля «благородный отец» прямо на авансцене съест зрителя, любого желающего...

Это было давно и в глухой провинции. В нашем цивилизованном мире тоже прежде надо указать на театр, намекнуть на суть его спектаклей, на достоинства исполнителей, иначе дела идут туго.

В нашем русском, теперь академическом, театре лучший агент по пропаганде, если по-старому — зазывала, в общем, истинное лицо храма Мельпомены — сам художественный руководитель (по совместительству — директор) Николай Кравченко. Бог сотворил его артистом до мозга костей, наша кудрявая жизнь протерла и прочесала его в такой песочнице и такими граблями, что он знает все и вся про жизнь и про свое древнейшее искусство. А еще ухитряется быть другом-приятелем людям самых разных профессий, достатка, полов и убеждений. Он знает, что, как и обитель Божья, так и самое интеллектуальное искусство открыто для каждого смертного и создано Всевышним для укрощения натур и исправления нравов. При этом не с хмурым челом говорит с людьми, но с открытым лицом, весело, затейливо.

Ваш покорный слуга в прошлую пятницу побывал на своеобразной ярмарке (не тщеславия, но взаимопроникновения). В выставочном зале, разбитом на белые ятки, разместились со своими образцами лучшие производители товаров, кормильцы, лекари, и, что весьма редко и приятно, лицедеи. Те из тысяч учреждений, кого матерые специалисты признали лучшими из лучших, входящими в сотню победителей.

Естественно, лауреатом назван и наш русский академический театр. Крупица его фантазии и облика нарисовалась в огромном зале. С парадного входа посетители с первого взгляда встречались с огромными, видимо, дорогостоящими афишами лучших спектаклей, книгами и буклетами. Они представляли историю театра и его ныне здравствующих и творящих мастеров. Метровый телеэкран транслировал ударные отрывки из спектаклей текущего репертуара, самые динамичные, самые курьезные.

Под конец церемонии награждения пригласили лицо театра. Как всегда, обидно, что под конец, и радостно, что конец — делу венец.

Вот тут публика встретила, а главное, проводила аплодисментами, получившего белую чашу и высказавшего благодарность в своем изобретательном духе Николая Кравченко.

Не желая прыгать с высокого помоста к микрофону, он начал:

- Я лучше сорву горло, чем поломаю ноги, — а потом заставил улыбнуться местных деловых людей, крупных и мелких капиталистов репризой: — Желаю вам развиваться в темпе, прежде всего, удовлетворять запросы земляков, потом обзаводиться достатком. И когда уже будете сыты и плотски довольны, вы почувствуете духовную потребность, тягу к прекрасному. Вот тогда-то приходите к нам. Только у нас вы найдете и отдушину, и добрый совет.

Николаю Кравченко не надо съедать зрителя на авансцене, не нужно и называться антрепренером. Он уродился для служения самой высокой и популярной музе. Лицо его и есть лицо театра.

Отзывы о выставке самые приятные. Мы узнаем, чем наш край богат и чем он рад. Слава Богу, растем помаленьку, и взращивают благополучие Николаева и Николаевщины именно такие антрепренеры, — каждый в своем деле, — как Николай Кравченко.