За окном — морозный вечер, на кухонном столе — чашка крепкого чая с лимоном и желание пообщаться наедине со всеми — через любимую газету «Южная правда», которую автор этих строк Евгения Андреевна Фокина выписывает уже более 40 лет. Сегодня проживаем трудное время, а когда, по большому счету, оно бы ло легким? И сравнивая совсем недалекое прошлое с настоящим, понимаешь, как много потеряли по пути.

Трудящийся человек, так называемый маленький украинец, ныне не в почете. Раньше все было по-другому: и забота, и уважение. Пример? Из моей собственной жизни. В 1968 году вдруг заболевает мой муж — сильные боли в области левых ребер. Да такие, что пришлось лечь в больницу. Там определили: межреберная невралгия. Пролежал около месяца, боль утихла, выписали на работу. А работал он тогда бригадиром животноводческой фермы. Поработал чуть больше месяца и повторяется то же самое. Снова отвезла в больницу. И так восемь месяцев я его возила то в больницу, то из больницы.

Однажды к нам на ферму приезжает директор совхоза тогда «Радянська Україна» Николай Яковлевич Репин и с ним главный ветврач района Хоменко (забыла его имя-отчество). Мы, доярки, собрались вокруг них и беседуем на разные хозяйственные темы, а также о болезни нашего бригадира. Вдруг Николай Яковлевич обращается к ветврачу и просит его, чтобы он помог в лечении нашего бригадира. А его жена в то время работала в Жовтневой ЦРБ. Просьба заключалась в том, чтобы ему сделали более внимательный осмотр и поставили правильный диагноз. «Снять с работы я его не имею права, — говорит директор, — он на больничном и работать не может. А ведь он материально ответственное лицо. За ним числятся дойное стадо, молодняк, фураж, молоко и весь коллектив, за который он также отвечает». Хоменко пообещал.

На следующий день мы с мужем приходим домой после утренней дойки. Я его с трудом довела домой. Вдруг подъезжает директорская машина и водитель говорит: «Собирайтесь, я вас отвезу в больницу». Там его обследовали и выписали направление в онкологическое отделение областной больницы. Когда я его прочитала, сильно начала плакать, а он не поймет, почему я плачу. Ведь он не успел его прочитать, а я вспомнила, что у меня там умерла мама, и это уже конец.

Поплакала, успокоилась, не говорю мужу ничего. Как говорят, утопающий за соломинку хватается. Взяла такси и повезла его в областную больницу. Тогда в то время заведовал онкологическим отделением врач Коен (забыла имя-отчество), а лечащий врач — Клейперман (также забыла его имя). Оставила мужа и уехала на работу.

Каждый выходной ездила в больницу. Что ему только не делали: разные анализы, рентген, надували воздухом, предполагая, что у него опухоль между желудком и ребрами. Ничего не показывает на рак, так объяснил мне врач. Муж очень худой и страшный, как свечка, и с каждым днем тает. Пролежал он почти месяц.

Однажды врач увидел, что я приехала, позвал меня к себе в кабинет и стал говорить: «Я сейчас выпишу ему больничный, пусть ваша бухгалтерия начисляет ему зарплату, а на выходные он поедет домой. Но в понедельник чтобы вы с ним обязательно приехали, потому что я вызвал профессора из Киева для консультации».

К чему я все это так подробно рассказываю? Да к тому, что как заботились о рабочем человеке. Никто у меня не потребовал ни копейки, никаких взяток я никому не давала, и никто у меня ничего не просил. Я, конечно, понимаю, что в то время, чтобы определить правильный диагноз, не было таких аппаратов и препаратов, как сейчас, и я врачей ни в чем не обвиняю, а, наоборот, благодарна им за внимание и заботу о человеке.

Когда муж приехал домой, все доярки пришли его проведать, парторг, директор приехали узнать, как его состояние здоровья. Но он не рад никому, у него были ужасные боли, отвернулся к стенке на кровати и сильно плакал. Подходит понедельник, нужно собираться ехать, а он не хочет. Говорит, я буду умирать дома и никуда не поеду. Как мы с его сестрой ни уговаривали, плакали, на коленях просили, но так и не уговорили и не поехали.

Во вторник приходит почта и почтальон дает телеграмму. В телеграмме говорится: немедленно приезжайте, вас ожидает профессор. Опять уговоры — и полный отказ. Тогда врач позвонил в сельский совет, думал, что он умер. Там ответили, что ничего не слышали о смерти Фокина. На этом и закончилось его лечение в больнице. Кто бы сейчас так беспокоился о человеке и сколько бы это стоило денег, страшно подумать. Но муж мой не умер, а выжил благодаря людям, которые за него переживали всем селом, постоянно спрашивали о его здоровье. А у меня тяжкий камень на душе, не знала, что и отвечать, ведь ему был только 31 год.

Посоветовали мне обратиться к бывшему врачу Киевской железнодорожной больницы Игнату Федоровичу (забыла фамилию). Он там проработал 25 лет, и было ему уже 76 лет. Жил он тогда в городе Николаеве в рабочем поселке Ялты — такой дали нам адрес. Он начал лечить людей травами, но тогда на травы мало обращали внимание. И вот мы со свекровью, приехавшей из Оренбурга, уговорили мужа поехать к этому врачу, и он послушал мать.

Когда мы приехали и рассказали ему все, он говорит: «Сынок, нет у тебя никакого рака, я в течение месяца тебя вылечу. Сейчас жена принесет вам два пучка травки и ты попьешь, и все пройдет». Жена принесла травку, спросили сколько денег, сказала — 2 рубля. Давали ему еще деньги, он не захотел брать, ответил, что ему ничего не надо, радость только оттого, что вылечил человека. Рассказал еще, как нужно заваривать травку и на какой диете быть. Но через месяц обязательно приехать.

Предупредил мужа, что 10 дней будут сильные боли, но потом полегчает. И так и было, после десяти дней мой муж начал улыбаться и говорит, что ничего не болит. Но лечение продолжал. После месяца лечения он стал поправляться, и люди удивлялись, как будто воскрес из мертвых. Через месяц поехали к Игнату Федоровичу, он похвалил: «Ну, молодец, сынок!»

Вот такая история была с моим мужем. Очень много людей приходили ко мне, брали адрес, многих я возила сама, и он им помогал. И муж мой после этого больше тридцати лет не знал ни таблеток, ни уколов, ни больниц. После этого работал уже механизатором, был всегда на хорошем счету в совхозе, постоянно его портрет висел на Доске почета. Пришло время идти на пенсию, побыл год на пенсии, вдруг заболевает у него сердце. Пришлось везти в больницу, там обследовали и вынесли диагноз — обширный инфаркт, отправили в кардиологию. Врач выходит в коридор и спрашивает: «Кто родственники этого больного?» Я ответила.

- Значит так, — говорит врач, — есть у вас деньги — значит будем лечить, а если нет — забирайте его домой.

Я сильно плакала, ведь ему только 62 года. Я в шоке — ведь много раз лежала в больнице, и операцию мне делали, и сердце лечила, и ноги, и никто не потребовал ни копейки денег. Это был 1999 год. Ни пенсий, ни зарплат не выплачивали. Дочка меня успокоила, что у нее есть 100 грн. Врач услышал, выписал рецепт и сказал идти только в эту аптеку, которую он указал. Но как ни тяжело было, все-таки за полтора месяца вылечили.

Говорят, беда не приходит одна. Прожил три года и снова схватил его уже инсульт. Игната Федоровича уже не было в живых, который его лечил тридцать лет назад.

Вызвали «скорую», врач «скорой» сказал, что нет мест положить его в больницу, а если хотите, чтобы положили, надо договариваться с заведующим отделением. Положили. Начали лечить, за пять дней сколько денег потратили, кульками покупали лекарства и самые дорогие и только в той аптеке, где указывал врач. Но мне не денег жалко, а просто страшно, что такой беспредел в больнице и нет никому дела.

Через пять дней муж умирает. Врач говорит: ну что ж, врачи не боги. Сейчас люди боятся идти в больницу, потому что там не спрашивают, как спрашивали раньше, что вас беспокоит, а спрашивают, есть ли у вас деньги. Прожила 72 года и никогда не думала, что придется еще жить и при диком капитализме.

Сейчас живу в городе — дети посоветовали продать дом. И забрали меня в город, но душа моя там, в селе, в родных Лиманах. Вот и все, чем хотелось поделиться. Страшно стареть с мыслью, что все настоящие человеческие ценности утрачивают свою значимость и наши дети и внуки обречены жить в черством и жестоком мире. А может, все-таки что-то изменится?..