А двадцать лет назад мы опасались преступности, инфляции и последствий Чернобыльской катастрофы

Какие фобии преследуют наших сограждан, рассказал заместитель директора Института социологии Национальной академии наук Украины Евгений Головаха. Правда, социолог сразу отметил: «Фобии — это все-таки болезненные состояния, с которыми невозможно бороться и которые рушат повседневную жизнь человека. В данном же случае речь идет об опасениях, страхах: когда люди побаиваются, но это не мешает их нормальной жизнедеятельности».

Оказалось, что украинцев вопросы внешнего вторжения тревожат мало. На первых местах — безработица, невыплата зарплат и главный страх: хватит ли на колбасу, гречку, мясо в следующий поход по магазинам? Причем за последние годы список опасений украинцев практически не менялся.

«Скажем, чего опасались в 1992 году? На первом месте был рост преступности (68 процентов). На втором — рост цен (66%), на третьем — безработица (60%). Затем страх голода — его боялись 50% — и межнациональных конфликтов (49%), — отмечает Головаха.

В 2010 году на первом месте рост цен — он тревожит 84% украинцев. Страх безработицы занимает вторую позицию — 80%. Опасения невыплаты зарплат и пенсий — третью (74%). Остановка предприятий и рост преступности разделили четвертую строчку — по 43%. Таким образом, основная головная боль украинцев — все, что связано с работой и уровнем жизни. А вот политика, несмотря на периодически бушующие в данной сфере страсти, ушла на второй, если не на третий план.

«Всего, что связано с политикой, за минувшие 20 лет стали опасаться меньше, — отмечает главную тенденцию в изменениях украинских страхов Головаха. — А всего, что связано с экономикой — больше. Вообще, экономика — та сфера жизни украинского общества, которая не дает людям возможности ощущать определенную стабильность, перспективу».

Кроме экономической и политической ситуации, обращают на себя внимание и данные по внутренней напряженности в обществе. Межнациональных конфликтов опасаются лишь 13% украинцев, межрелигиозных — 6%, наплыва беженцев и других переселенцев — чуть менее десяти процентов. Возможность установления диктатуры страну тоже не пугает: ее не исключает лишь десятая часть населения. Уличных беспорядков опасается немногим больше 16%. Столько же отметило возможность распада Украины как государства — несмотря на все спекуляции вокруг этой темы. «Должен сказать, что лучшим в данном случае был 2004 год, — отмечает Головаха. — Тогда только 11% украинцев говорили об опасности развала страны».

Впрочем, по словам социолога, есть и другие интересные тенденции — страхи, постепенно уходящие из украинского сознания. Например, если в 1992 году последствий аварии на Чернобыльской АЭС боялись 47% опрошенных, то сейчас эта цифра уменьшилась на 30 пунктов. В эту категорию можно было бы отнести и страх голода, однако с ним все не так просто. «Страх голода есть и сейчас — о нем говорят 35% украинцев. С 1992-го, конечно, его стало меньше, но в то же время это более трети населения, что очень существенно! И это понятно: в обществе, которое неоднократно переживало исчезновение продовольствия — ведь еще много кто помнит советский дефицит, голод — все это откладывается в сознании и транслируется старшими поколениями младшему. И нам нужны долгие годы стабильности, чтобы этого страха не стало», — отмечает эксперт.