2 марта в «голубом зале» Николаевского академического художественного русского драматического театра состоялась презентация книги Татьяны Губской «Город мраморных ангелов», изданной тиражом 1000 экземпляров в издательстве Ирины Гудым. Далеко не каждая современная книга обретает горячих поклонников, а вот у книги Татьяны Губской уже появились фанаты.

В основу книги положены многолетние исследования захоронений на старом николаевском кладбище, расположенном на улице Степовой вдоль Херсонского шоссе. Там похоронены наши предшественники, среди которых и много выдающихся людей — чего только стоят имена 30 адмиралов и контрадмиралов! Ветхий, покрытый пылью и мхом, а порой и вовсе неприметный памятник производит порой обманчивое впечатление, но прочитав имя на табличке и порывшись в архивах музеев и библиотек, приходишь в ужас и восторг от осознания того, что это за люди и сколько всего они сделали для становления нашего Николаева.

Сначала книгу планировалось назвать «На другом берегу» — строчка из стихотворения друга Сергея Есенина Рюрика Ивнева. Другой вариант подсказала художник Инна Мяло, указав автору, что пишет она не о каком-то там береге, а о некрополе, городе мертвых, городе ангелов... Так и зародилось название книги, под которым она и вышла в свет.

У Татьяны Николаевны выработалась особая философия, которая откроет читателю глаза на многие интересные вещи и стороны человеческой жизни, о которых он, возможно, не задумывался раньше. Она говорит, что кладбище — это целый город, «город, в котором живые погребали мертвых, заботились обо всем, что окружает мертвых людей».

- Богатые люди даже после смерти стремились быть погребенными возле церкви — по желанию родственников. И слава Богу, что было так, иначе сегодня мы не нашли бы могил наших адмиралов.

Однако далеко не у всех такое сакральное отношение к «городу мертвых». Только лишь за прошедшую зиму на кладбище исчезло порядка 30 памятников (что делает практически невозможным установление имен личностей, похороненных на тех местах) — «на мертвых продолжают делать деньги». А представители небезызвестных культов то и дело оставляют на кладбище следы своего пребывания.

- Представить себе глумление над живым человеком — это очень тяжело, — говорит Татьяна Губская. — Но живого иногда хоть как-нибудь можно защитить. Мертвого человека еще никто не защитил.

- Я долго сомневалась, помещать ли все это в книгу. Это ужасно, но ведь это же наша с вами жизнь. И эти молодые люди ходят среди нас. Они очень молодые, очень несчастные. Они даже пальчик боятся порезать, чтобы окропить кровью эти кости. Это же больно! Они кетчупом поливают кости николаевцев и делают вид, что они сатанисты. Они не сатанисты — они жалкие ничтожные личности, как говорил Остап Бендер. Но эти молодые люди — даже они не последние. Потому что после них приходят бабушки и дедушки, которые живут на военной слободке, и топят гробами свои печки. Правда, мешает материя. Я говорю: «Что вы делаете? Куда вы это тяните? Оно же не горит!». — «А я вот это посрываю, собаке в будку бросаю...».

- Происходит какая-то странная уже не мертвых — утилизация умов человеческих. В нашем городе 500 тыс. человек. И сколько же среди них людей, которые посягнули на это?

- Многие гробокопатели, а мы с ними уже давно на «ты», мне часто объясняют: «Тебе хорошо, ты в музее работаешь, у тебя зарплата есть, а нам жить не на что. Хочешь колечко за 30 гривен? Тебе за 25». Это все оттуда и каждый день. На сегодняшний день не разраграблены только возле церкви, ну, десятка три могил. Все остальное вскрыто. И продолжает вскрываться. А меня продолжают утешать: «Ну, Татьяна Николаевна, как же это? Надо думать, вообще-то, о живых...».

- Пока мы не будем думать о судьбе мертвых, мы о живых не побеспокоимся. Потому что живые, нынешние дети, подростки, они же это видят, они тоже будут такими, когда вырастут. Поэтому неизвестно, о ком нужно больше думать — о мертвых или о живых. Но о мертвых нужно думать точно...

В 1972 году кладбище было обречено «на расстрел, на уничтожение, на забвение». Но дело не в закрытии — охрану с кладбища хотели снять, а саму территорию отдать под парк.

- И этим словом «парк» меня утешают до сегодняшнего дня и говорят: «Ну, что вы жить людям не даете? Ну, парк же будет!..». Знаете, не дай Боже мне с моими внуками пройти по такому парку... на глубине которого покоятся наши с вами николаевцы.

Мертвые влияют на живых, и это не мистика. Татьяна Николаевна привела в пример женщину, которая пять лет ходит за ней, предлагает большие деньги, а просьба, казалось бы, самая простая — найти могилу ее деда.

- Вы знаете, я же не могу взять и просто «выдумать» ей могилу. Искать надо было, когда могила еще была, когда памятник еще стоял. Теперь его нет, и могилы тоже нет. А жаль. Мне жаль эту даму, у которой есть все в этой жизни, но нет могилы ее дедушки. И ей очень грустно и тяжело жить на свете. Конечно, здорово, когда люди вот так задумываются о своих дедах и прадедах. Но я думаю, что пока есть мы с вами, давайте будем делать все, чтобы не отдавать эту территорию. Микрорайон под названием «Ингульский» красиво звучит, правда? Мне говорили в нашем горисполкоме: «Ну, что же вы, не понимаете — людям же приятно, с видом на Ингул!». Я говорю: «Ну, да. На север Ингул, на запад кладбище, на восток еврейское кладбище, которое под зоопарком... А что дальше?». Я думаю, что хватит у нас земли для живых людей. Давайте поможем нашим мертвых. Они в свое время защитили нас с вами...