В художественном фильме «Поезд в далекий август» есть такой эпизод: румынские солдаты, как на параде идут в атаку сомкнутым строем под барабаны, впереди священник с поднятым крестом. Советский офицер передает команду «в попа не стрелять», гремит залп, катятся барабаны, и обезумевший священник мечется среди трупов румынских солдат.

В считающейся канонической книге «73 героических дня» об этом событии написано так: «В Южном секторе 6-й полк 14-й румынской пехотной дивизии атаковал позиции наших войск севернее и южнее Фрейденталя в стыке 287-го и 31-го полков 25-й Чапаевской дивизии. Солдаты и офицеры шли парадным шагом, ротными колоннами во весь рост, с оркестром. Это была очередная психическая атака, подобная той, которую враг предпринял за три дня до этого на правом фланге. И кончилась она так же плачевно. Наступавшие колонны были встречены дружным огнём из всех видов оружия с близких дистанций. Один вражеский батальон был окружен и полностью уничтожен, остальные два, попав под сильный заградительный артиллерийско-миномётный огонь, потеряли половину своего состава и обратились в бегство. Чапаевцам достались богатые трофеи».

В книгу данный факт перекочевал из мемуаров Крылова бывшего начальника штаба Приморской армии «Не померкнет никогда». «23 августа на участке 31-го полка Чапаевской дивизии противник предпринял „психическую“ атаку. Примерно два неприятельских батальона двинулись к нашим позициям ротными колоннами, во весь рост, с оркестром… Артиллерия, минометы, пулеметы уложили не меньше половины наступавших, остальные в беспорядке бежали с поля боя. До наших окопов не дошел ни один вражеский солдат.

Получив краткое донесение об этом, я послал в Южный сектор капитана И. П. Безгинова, чтобы узнать подробности. Вернувшись, Иван Павлович доложил:

— Все точно — шли прямо как каппелевцы в фильме „Чапаев“. Офицеры с шашками наголо, солдаты пьяные.

Наши встретили их дружным огнем. Можно считать, что уничтожен целый батальон. Попытка ошеломить, взять на испуг наших бойцов привела к обратным результатам. Красноармейцы расценивали „психическую“ атаку как проявление отчаяния врага, не способного нас одолеть».

Владимир Карпов в романе «Полководец» пишет картину маслом (автор просит прощения за длинную цитату, но она необходима): «23 августа Петрову доложил по телефону командир 31-го полка о начале какой-то необычной атаки. Петров, выйдя тут же на наблюдательный пункт, увидел, что по полю движутся четкими развернутыми строями подразделения противника. Прямо как в фильме „Чапаев“! Офицеры шагали с шашками наголо, а солдаты с винтовками наперевес. Позади строя, сверкая начищенными трубами, шел и играл оркестр. Звучал четкий марш, и колонны, чеканя шаг, как на параде, приближались к нашим позициям. Все это было очень неожиданно и выглядело как-то несерьезно.

— Ну, это не от хорошей жизни, — сказал генерал Петров. — Они потеряли надежду одолеть нас в обычном бою и поэтому бросаются на такую крайность. Неужели они не понимают, что в наши дни, при современном оружии, психическая атака равноценна самоубийству?

Генерал молча смотрел на приближающегося противника и невольно любовался своеобразной красотой движущихся под звуки марша войск. Был солнечный день. Роты шли по полям ровно. Сверкали начищенные сапоги офицеров и обнаженные сабли в их руках. Было тихо. Никто не стрелял. Только звучала музыка. Все замерли, пораженные этим неожиданным парадом смерти.

— Красиво идут! — произнес Иван Ефимович точно те слова, которые сказал когда-то Чапаев при виде таких же колонн каппелевцев. — Но глупо! Ах как глупо! Даже жалко их, хоть это и враги. Ну что же, не мы вас сюда звали! Начальник артиллерии, открыть огонь! Разогнать и уничтожить эту глупую нафабренную банду!

Ударила артиллерия. Было странно и жутко видеть, как рвутся снаряды, вскидываются черные конусы земли, огня и пламени вблизи колонн, а потом и прямо в гуще шагающих. Сломались ряды, наступающие затоптались на месте. Еще несколько прямых попаданий, и солдаты стали разбегаться. Замолк оркестр, его тоже накрыли взрывы. Офицеры махали клинками, кричали, звали вперед, но в это время ударили еще и пулеметы, защелкали выстрелы винтовок. Сраженные [76] падали то тут, то там. Наконец уцелевшие повернули и общей массой кинулись назад, а пули выхватывали все новых и новых убитых. Немногие добежали до своих окопов. Долго еще над полем были слышны крики и стоны раненых. Помогать им было некому. Те, кто был проучен нашим огнем в этой психической атаке, возвращаться на поле боя не решались. Только ночью румыны стали уносить раненых. Наши слышали, что в поле идет эта работа, но огня не открыли».

Российский историк Анатолий Юновидов в своей книге «Оборона Одессы» приводит конкретные документы, которые, собственно и легли в основу мифа. Из 31-го стрелкового полка командиру 25-й дивизии Петрову в 19.25 доложили, что «(в) 19.00 часов противник силою до батальона в полный рост с развернутым знаменем пытался наступать в направлении южнее 63,3. Но сосредоточенным огнем 3-х дивизионов знамя свернул и свернулся частью сам, а частью остался на месте. По данным наблюдения, за ним в одном-полутора км сосредоточилось до батальона пехоты. Все данные о противнике требуют подтверждения…» Эта информация была передана Петровым в штаб армии Крылову. В журнале боевых действий Приморской армии это событие было изображено следующим образом «(в) районе отм. 63,3 пр-к до 2-х батальонов ротными колоннами, в полный рост со знаменем перешел в атаку, метким артогнем до 50 % было уничтожено, остальные в беспорядке убежали с поля боя».

Правда, Анатолий Юновидов тоже допустил ошибку в поисках «истины посредине», высказав предположение, что командующий 4-й армией Николае Чуперкэ такой атакой решил проявить себя перед маршалом Антонеску, который 22 августа прибыл на фронт. Проблема в том, что сообщение советской разведки было неверным. В ежендневном журнале маршала Антонеску было отмечено, что 22 августа он находился в своей штаб-квартире в г.Бендеры.

А загадка «психической атаки» скорее всего, связана с тактикой, которую использовала румынская пехота. Румынские генералы и офицеры опирались на опыт и шаблоны Первой мировой войны. Вначале массированная артподготовка, потом атака. Отсюда наступления развернутым строем, плотными цепями и соответствующими серьезными потерями, по сути, попытка взять массой. Как писали в советских сводках в таком случае, «враг, не считаясь с потерями, продвигается вперед».

Опрошенные румынской разведкой советские военнопленные, например, дали следующую оценку действий румынской пехоты (что было отмечено в одной из разведсводок): «действует робко, не использует особенности местности и не осуществляет движение перебежками с одной позиции на другую... Каждая атака предваряется движением с шумом и галдежом, который слышен за 1-2 км. Когда на фронте слишком тихо, советы делают вывод, что мы ведем приготовления к большой операции».

В этих условиях не стоит удивляться развернутым знаменам. Но «психическая атака» — явная легенда, как и «прикованные цепями к орудиям» румынские артиллеристы.

Артем Филипенко