«Я ЗА СИЛЬНУЮ ВЛАСТЬ»

— В Одессе прошли выборы. Михаил Григорьевич, есть ли положительные изменения в области архитектуры?

— Я далек от политики, но всегда ратую за сильную власть, когда в приоритете закон, а не разгул. Когда есть четкая вертикаль. В свое время Чили, Греция, Польша вырвались вперед именно благодаря временной диктатуре. Пришел сильный человек — и тут же почистил ряды, расправился с взяточниками и коррупционерами. Мы живем в стране постоянных разборок и склоков. Если бы наша Верховная Рада была у власти пару веков назад, Одессу бы просто не построили. К счастью, Южную Пальмиру создавали военные. Улицы разбили квадратно-гнездовым способом. И когда Слободка стала хаотично застраиваться, Воронцов тут же отреагировал: приказал привязать пушки к лошадям и снести весь нахалстрой.

Почему при Советах была жесткая дисциплина? Потому что была одна партия. Была уверенность в завтрашнем дне. Все четко знали, что через пять лет могут рассчитывать на телевизор, а спустя 25 лет — на квартиру. А сегодня с утра проснулся, не знаешь, что будет в обед. Лично мне как предпринимателю и архитектору при сильной вертикали работать гораздо легче. Как можно приспособиться, когда правила игры меняются едва ли не каждый месяц? Я знаком с проектированием в Германии и Штатах — такого количества законов, поправок, пунктов и подпунктов там и близко нет.

— И по этой причине загнулся весь градостроительный бизнес?

— В свое время у Дерибаса и Ришелье было только два градостроительных требования: на углу квартала ставили дом повышенной этажности с башенкой или эркером, а сам угол обязательно срезали. Сейчас у нас требований миллион, только архитектуры нет.

КИНОТЕАТР «ОДЕССА» СТАНЕТ ГОСТИНИЦЕЙ

— Вы заполняете особую нишу в архитектуре: на Вашем счету сложные неординарные объекты в центре города. На каждом из них — фамильные таблички.

— Архитекторы — своего рода крестьяне. Они нужны всегда. Когда мои сыновья Миша и Дима учились в архитектурном, я сразу направил их на тернистый путь. Конечно, взяв меньшую высоту и делая интерьеры, мы получали бы большую прибыль, но ничего не оставили бы городу. Сегодня нам есть чем гордиться: наши здания простоят минимум 200 лет. Не случайно символом нашей фирмы стали грифоны — птицы, которые сулят долговременную стабильность и благополучие.

— Кроме того, сложные объекты — это всегда крупные инвестиции. Не так ли?

— Впервые за последние годы мы получили сразу четыре крупных заказа. Во-первых, мы возвращаемся к нашей «долгоиграющей пластинке», — улыбается архитектор, — кинотеатру «Одесса». Сложность в том, что он находится в центре города, поэтому мы не имеем права расширять «пятно» застройки. Кроме того, объект примыкает к существующим четырем зданиям. Поэтому мы оставляем все наружные стены, а внутри здания делаем новый железобетонный каркас: это предотвратит усадку и самой «Одессы», и ее «соседей».

— Насколько нам известно, это будет гостиничный комплекс?

Фирма «Архпроект-МДМ» (Михаил-Дмитрий-Михаил: отец плюс сыновья) занимается проектированием и реконструкцией жилых и общественных зданий, дизайном интерьеров. Более чем за 10 лет фирма спроектировала и построила свыше 350 объектов. Среди самых известных архитектурных шедевров: фасад и интерьер Арабского культурного центра, Шахский дворец — реставрация, жилые дома в Саранском переулке, здание ресторана «Красный лобстер» на ул. Маразлиевской, реконструкция памятников архитектуры с надстройкой этажей по ул. Ланжероновской и др.

— Часто приходится слышать: а нужно ли Одессе столько гостиниц, ведь в центре города не осталось ни одного кинотеатра? Я понимаю, для многих это повод для ностальгии, но время диктует свое. Здесь я на стороне предпринимателей. Любой бизнес на пользу городу. Это и налоги, и дополнительные рабочие места. Чем больше гостиниц, тем дешевле обходится сервис. А по поводу кинотеатров скажу так: сейчас едва ли не у каждого дома есть DVD-плейер, а фильмы многие скачивают из Интернета.

— А что же остальные три объекта?

— Второй наш проект — развлекательный и жилой комплекс в Крыжановке с апартаментами и конференц-залами. Также мы реконструируем санаторий «Россия». К счастью, нам дали возможность самим выбирать архитектурный стиль, и мы остановились на классике. На территории же санатория «Фонтан» проектируем огромный больничный комплекс площадью более 16 тыс. кв. метров. Здесь будет клиника реабилитации европейского типа, больница скорой помощи, а также общегородская больница.

«ГЛОБАЛЬНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ – ЭТО ГЛОБАЛЬНЫЕ ИНВЕСТИЦИИ»

— Недавно состоялась презентация «Большой Московской». Ее реконструкцией занимается Ваш сын. Расскажите об этом.

— Мы реставрируем то, что сгорело при первом пожаре. А именно — шары с грифонами. Лепнину восстанавливаем по раритетным фотографиям, которых нет даже в местном управлении охраны памятников. Верхушку сделали в стиле модерна, одновременно подчеркнув ее современность. Открытие состоится до конца этого года.

— Гостиница стала на два этажа выше и это вызвало споры...

— Если погрузиться в историю, то 200 лет назад громада вообще была против строительства и «Большой Московской», и «Пассажа». По мнению одесситов, эти здания уже тогда резко выделялись на общем фоне и стилем, и размерами.

— Как Вы думаете, новая власть изменит свою политику в отношении старых домов?

— Вряд ли что-то удастся изменить кардинально. Глобальные изменения — это глобальные инвестиции. Не нужно забывать, что Одесса изначально строилась как шоу-город. Фасады с парадным входом — для господ, для всех остальных — черная лестница. Серьезную реконструкцию, на мой взгляд, можно осуществить только в масштабах одного квартала. Когда модернизировали район «Привоза», нам частично удалось добиться подобных результатов. Моя бы воля — я резко бы сократил количество так называемых памятников архитектуры. Ракушечник, из которого построены все эти здания, рассчитан на 25-30 лет. Удивительно, как они вообще до сих пор стоят! На их реставрацию нужны просто сумасшедшие деньги. Таких средств нет ни у страны, ни у городской казны. Для сравнения: восстановление Шахского дворца обошлось в кругленькую сумму, на которую можно было построить три таких здания, но в чистом поле. Конечно, Оперный театр, Пассаж или Шахский дворец — это лицо города, они не идут ни в какое сравнение с рядовыми зданиями!

ИЗ ДОСЬЕ «КП»:

Михаил Повстанюк родился в 1948 году в Одессе. С отличием окончил Одесский инженерно-строительный институт. Член Национального союза архитекторов, член-корреспондент Международной инженерной академии. С 1971 г. — архитектор, руководитель группы, главный архитектор и начальник проектного бюро. 19 74-1977 гг. — работал в Монголии. С 1997 г. -основатель и руководитель фирмы «Архпроект-МДМ». За персональный вклад в интеллектуальное развитие современного общества решением Европейской бизнес ассамблеи награжден международной наградой Сократа и включен в реестр выдающихся личностей современного мира.

КОНКРЕТНО

Фирма «Архпроект-МДМ» (Михаил-Дмитрий-Михаил: отец плюс сыновья) занимается проектированием и реконструкцией жилых и общественных зданий, дизайном интерьеров. Более чем за 10 лет фирма спроектировала и построила свыше 350 объектов. Среди самых известных архитектурных шедевров: фасад и интерьер Арабского культурного центра, Шахский дворец — реставрация, жилые дома в Саранском переулке, здание ресторана «Красный лобстер» на ул. Маразлиевской, реконструкция памятников архитектуры с надстройкой этажей по ул. Ланжероновской и др.

ИЗ ПЕРВЫХ УСТ

«Выпускник» Кембриджа

С музой у Михаила Повстанюка особые взаимоотношения.

- Ничто так не впечатляет, как фантастика, -говорит архитектор. — Хорошая фантастика — это прежде всего философия. Возможность заглянуть в будущее. Она стимулирует творчество. Часто черпаю вдохновение в книгах братьев Стругацких, Булгакова, Кинга, Жюль Верна. Сейчас ищу последнюю серию «Гарри Поттера».

Кстати, благодаря фантастике Михаил Григорьевич выучил английский, который ненавидел в школе. — Помню, после Одессы я попал в Пятигорск и едва не обомлел: книжные магазины были завалены фантастикой. Но все на английском языке. Читая книжку, я не лез за каждым незнакомым словом в словарь, а старался понять их значение из контекста. А через много лет узнал: точно также учил языки Ленин. Когда же, побывав в Штатах, я заговорил на своем литературном английском, многие заподозрили во мне выпускника Кембриджа или Оксфорда.