Село с красивым названием Белолесье – одно из крупных в Татарбунарском районе. Параллельно международной трассе оно протянулось главной улицей на много километров. Чтобы пешком пройти с одного края до другого – немало времени понадобится. Выручает маршрутка, курсирующая по селу, и люди благодарны за это ее владельцу.

Когда-то здешнее крепкое базовое хозяйство избавляло белолесцев от многих проблем, а главное – от безработицы. Праздношатающихся не было. Дети в школе и детском саду, родители – на работе. Постоянной, с ежемесячной ее оплатой. Но КСП обанкротилось, и сразу все потеряли работу. Свою землю, правда, люди пристроили, сдав ее в аренду фермерам из соседних сел – Михайловки и Зари – Николаю Родионовичу Златову и Георгию Гавриловичу Чиканчи. Вот владельцы этих двух вполне основательных хозяйств – «Балканы» и «Дружба» – и остаются по сей день безотказными помощниками сельскому совету. Есть в селе немало мелких фермеров. Но в этом взаимовыгодном сотрудничестве они, однако, не участвуют.

Именно безработицу считают белолесцы главной причиной роста числа семей со сложными жизненными обстоятельствами или, как принято их называть, неблагополучных. С этим никак не может смириться Антонина Николаевна Шевченко – директор Белолесского сельского центра социальных служб для семьи, детей и молодежи, открытого здесь пять лет назад. Чтобы доказать основательность своей точки зрения на поднятую проблему, она провела меня по доброму десятку семей упомянутых категорий. А пока шли от дома к дому по длинным, продуваемым пронизывающим ветром улицам, все говорила и говорила.

– Не в безработице надо искать главную причину всех семейных бед, – утверждает Антонина Шевченко. – Прежде всего мать и отец виноваты в том, что их дети стали ворами. Ущербное их мировоззрение формируется именно в той семье, где родителям без разницы, голоден их ребенок или нет.

В селе фамилия Демниченко нарицательна. Даже молодой, впервые избранный сельским головой Александр Александрович Липовой руками разводит по поводу этой семьи: что поделать, если старший сын за разбой срок в тюрьме отсидел. Так что фразу «с моих слов записано верно» не раз добавлял в конце описаний своих преступных злодеяний. Хуже, что за 14-летним братом последовал и младший, уже без страха пособляющий ему в воровстве птицы с чужих подворий. Как говорят в селе, крали ее мешками, а сбывать наверняка помогали родители. Но что особенно тревожно, в темные дела Демниченко-младших были вовлечены два мальчика из вполне благопристойных семей.

Демниченко, конечно, на наш стук не отозвались и дверь не открыли. Да и что хорошего мы могли там увидеть?

– Вот вам и доказательство того, – сказала, лишь отошли мы от запертой калитки, Антонина, – насколько неразрывна цепочка от деградации пьющих родителей к деградации интеллекта детей.

И, может, на 3100 жителей села десяток таких семей – мизер, но ведь они есть. И пагубность их дурного влияния на других очень ощущается.

Впрочем, две семьи из этого черного списка Антонина уже исключила. Мы побывали и там. Ольге Лавреке – молодой красивой женщине – чуть больше 30. Не заметила, как, во всем потакая мужу, стала выпивать и сама, превратилась в конце концов в «хроника». Вопрос о лишении ее родительских прав встал ребром. Он и отрезвил Ольгу. Прежде всего, освободилась от пут своего гражданского мужа – пьяницы и деспота. Нашла себе дело: перерабатывает молоко на сметану, сливки, творог – и продает. Сделала своими силами хороший ремонт в доме. И счастлива тем, что дети с ней. А благодарит за все Антонину Николаевну, вернувшую ее к нормальной жизни своей способностью убеждать, искренностью и настойчивостью.

Такие победы достаются непросто. Почему и не застать Антонину в кабинете. По необходимости вызванивают ее по мобильному, пока она обходит опекунские семьи, семьи со сложными жизненными обстоятельствами, детей-сирот и инвалидов. Для нее большая радость, когда родители отказываются от ранее написанного ими заявления о временном отлучении своего ребенка от семьи. Антонине немало пришлось поработать, прежде чем Елена Михайловская, недавно похоронившая мужа, все-таки поняла: ее дочери – инвалиду с детства – в семье будет лучше, чем в интернате. И не может понять женщин, чьим детям по-настоящему хорошо в опекунских семьях, а никак не с ними. В одной из них – Надежды Лукьяновны Покотило – мы побывали тоже. Сказать, что 12-летнюю Карину здесь любят – ничего не сказать. Ее боготворят. Пока ее мама эти 10 лет неизвестно где вояжирует, дочь занимает первые места в районных творческих конкурсах. Отдыхала по путевке в «Артеке» и одесском центре «Молодая гвардия». Она хорошо рисует, шьет, ездит верхом на лошади, которая есть в хозяйстве Покотило. А однажды даже остановила испуганную мчавшуюся лошадь с повозкой, чего не решались сделать даже взрослые. Такими же образцовыми Антонина назвала семьи Анчуровых, Слюсаренко и многие другие. И снова Антонина повторяет:

– Все зависит от атмосферы в семье. Любят в ней свое чадо или называют «ярмом на шее»? А кто и в каких единицах измерял боль ребенка, когда он остается по одну сторону своей судьбы, а его беспутная, лишенная родительских прав мать – по другую?! Страшно, когда при живых родителях мальчик или девочка становятся сиротой. И в Белолесье такие есть. Их трое. И еще не факт, что кто-то из них, попавший в порядочную опекунскую семью, сочтет это за благо. Привыкший к «коммунизму», когда все делается за него, в государственном учреждении, он «надо сделать» принимает едва ли не как насилие над собой. А с совершеннолетием вообще нередко оказываются в абсолютно новых для себя условиях теперь уже самостоятельной жизни.

Этот момент Антонину Николаевну особенно тревожит и потому, что достигшего совершеннолетия сироту надлежит обеспечить жильем. На данный момент такового на балансе сельсовета не значится. Хотя полуразрушенных, много лет назад оставленных владельцами домов есть не один десяток. Почему и предложила на недавней сессии сельского совета как депутат провести подворный обход, выявить все брошенные дома и начать поиск хозяев либо их родственников. И, возможно, хотя бы так удастся два-три дома подготовить к совершеннолетию детей-сирот.

А вообще у Антонины обо всем есть свое мнение. Почему бы, как считает она, ежемесячные 1,5 тысячи гривень – общую сумму по утрате кормильца и социальную помощь – не аккумулировать на счету, чтобы затем на собранные деньги купить жилье? Кстати, опекунская семья Павла Григорьевича Слюсаренко таким образом один дом уже купила, хотя детям всего лишь по 10 и 12 лет. Сейчас собирают на второй. Достойный пример для подражания.

– Знаете, – сказала в конце нашего похода по селу Антонина, – можно обвинять общество, школу, улицу в том, что ребенок состоит на учете как правонарушитель. Но, простите, за что тогда отвечают родители – мать, отец? Вот с кого надо спрашивать по самой строгой мерке. По полной. И тогда им уж точно мало не покажется.