Откуда «растут ноги» у нелепых слухов об инсценировке убийства Александра Коробчинского?

Господин барон, я не верил, что вы умерли.

Даже когда в газетах сообщили. Не верил.

И когда отпевали — не верил.

И даже когда закапывали — сомневался.

Г. Горин. «Тот самый Мюнхгаузен».

Первым крупным потрясением нового 2011-го года не только для Одессы, но и, пожалуй, для всей Украины стало, без сомнения, убийство известного одесского предпринимателя и политика, экс-кандидата на пост городского головы, депутата Одесского горсовета Александра Коробчинского. Который, как известно, вечером 5 января был расстрелян у своего дома возле оперного театра и через некоторое время скончался в частной больнице «Инто-Сана».

Однако не прошло и нескольких дней после похорон погибшего, как в Интернете, а также в политических и предпринимательских, скажем так, «кулуарах» Одессы стали расползаться фантастические слухи о том, что, дескать, покушение на Александра Коробчинского на самом деле являлось умело организованной инсценировкой. В результате которой был захоронен некий то ли «двойник» предпринимателя, то ли умело загримированный под него неизвестный человек. А сам бизнесмен якобы тайно бежал за границу. Мол, Коробчинский задолжал огромную сумму очень влиятельным кредиторам и инвесторам (называлась даже фамилия Рината Ахметова), исчисляемую многими десятками миллионов долларов. (Кстати, немалая доля истины в этом утверждении имеется.) А, так как просто сбежать за рубеж было бесполезно — понятно, что столь могущественные люди легко найдут обидчика, где бы он ни скрывался, даже под чужими документами — Коробчинский, мол, и прибегнул к столь неожиданному и хорошо продуманному «спектаклю».

Собственно говоря, весь этот нелепый бред даже не стоило бы комментировать, если бы он не подкреплялся сомнительными «доказательствами» в виде безответных на данный момент вопросов. Коих, кстати, у распространяющих подобные нелепицы фантазеров уже набрался целый ворох. Вот только некоторые из них.

Вопрос первый. Почему пострадавшего от пулевых ранений бизнесмена повезли не в 411-й военный клинический госпиталь, военные врачи которого имеют огромный опыт спасения пострадавших от огнестрельных ран (и куда чаще всего «скорая» привозит одесситов с пулевыми ранениями)? А повезли в частную больницу «Инто-Сана», да еще и расположенную значительно дальше от места происшествия, чем военный госпиталь. Уж не потому ли, что владельцем «Инто-Саны» является близкий друг и компаньон Коробчинского Вячеслав Крук?

Вопрос второй. Чем объясняется странное поведение врачей «Инто-Саны», категорически отказывавшихся (и отказывающихся до сих пор!) предоставлять кому-либо (кроме правоохранителей) даже самую элементарную информацию о трагедии?

Вопрос третий. Чем объясняется столь значительный разброс объявленного времени ухода в мир иной пострадавшего? Сначала было заявлено, что Александр Леонидович скончался на операционном столе в 22.30, потом пошла информация, что он умер около 21.00, еще через некоторое время правоохранители сообщили, что эта беда случилась еще раньше — где-то между 19.30 и 20.00. Примечательно, что в 22.40 близкое к Александру Коробчинскому информагентство «Репортер» официально назвало слухи о его смерти ложью...

Вопрос четвертый. Чем объясняется явный «разнобой» в сообщениях о количестве найденных на месте преступления гильз и выпущенных в потерпевшего пуль? Сначала в прессе прошла информация о том, что выстрелов было четыре, потом представители МВД сообщили, что их, оказывается, была целая дюжина. Однако при этом точное число найденных гильз вообще не называлось — было лишь сказано, что их обнаружено «несколько». А еще ранее прошла информация, что врачи извлекли из тела погибшего всего 2 пули.

Вопрос пятый. Почему, несмотря на целую дюжину выстрелов практически в упор, из тяжелого автоматического пистолета «Чешска збройовка» калибра 9 мм пострадавший еще жил достаточно длительное время? (Напомню, что Борис Деревянко мгновенно умер в результате всего 4-х выстрелов, выпущенных в него из небольшого, практически «дамского» пистолета ПСМ калибра 5.45 мм.) Почему киллер не только не произвел «контрольный выстрел», но даже и не пытался попасть своей жертве в голову?

Вопрос шестой. Почему в самом центре Одессы вечером, в «час пик», не оказалось практически ни единого свидетеля трагедии, кроме супруги погибшего?

Вопрос седьмой. Почему убийца после совершения преступления в самом сердце миллионного города не «сбросил» столь громоздкое оружие — явную улику, — рискуя в любой момент быть схваченным? Уж не потому ли, что при последующем осмотре оружия специалистами можно было бы легко определить, что выстрелы были холостыми?

Вопрос восьмой. Почему многие одесские телеканалы, в том числе и подконтрольные Александру Коробчинскому, более суток хранили полное молчание, ни единым словом не обмолвившись о столь громкой трагедии?

Это еще не все, я могу привести еще, как минимум, пять-шесть скользких «вопросов без ответа» на данную тему. Однако, думаю, хватит, тем более, что некоторые из них лежат вообще за гранью этики и человеческого сострадания.

У меня нет никакого сомнения в том, что подавляющее большинство вышеназванных и других несоответствий, противоречий и прочих «непоняток», связанных с этим трагическим происшествием, можно объяснить вполне просто, конкретно и прозаически. Что (я уверен) со временем обязательно сделают правоохранители, врачи и журналисты. Однако остается другой извечный вопрос, ради которого, собственно, и написана данная статья — а что, собственно, мешало медикам и милиционерам предоставить журналистам правдивую информацию о гибели Александра Коробчинского непосредственно в день трагедии? И не заставлять их выдавать в эфир полученную «окольными путями» непроверенную, противоречивую, а зачастую просто неверную информацию либо вообще молчать. Ведь любые неточные сведения, преданные широкой огласке в определенных случаях, как мы теперь видим, могут обернуться самыми непредсказуемыми последствиями. Особенно в таком импульсивном городе, как Одесса, жители которого в силу природных особенностей наделены чересчур богатым воображением.

Поэтому огромная просьба к правоохранителям и медицинским работникам — может быть, хватит, прикрываясь красивыми словами о «тайне следствия» и «врачебной тайне», грубо нарушать Закон о СМИ Украины и лишать журналистов необходимой информации. (В лучшем случае, отсылая последних к своему труднодоступному руководству.) Тем более — в случае совершения резонансных преступлений.

К слову, одесские медики в подобных эпизодах зачастую ведут себя еще хуже правоохранителей. Я хорошо помню — сколько времени, сил и нервов журналистам «Слова» пришлось потратить, чтобы элементарно выяснить состояние здоровья пострадавшего в результате покушения (подрыва самодельного взрывного устройства) на директора КП «Спецпредприятие КБО» Николая Пеструева. «Врачебная тайна!» — и хоть ты головой об стенку бейся!

А напоследок предлагаю вернуться к основной теме данной публикации. В одном из недавних материалов Интернет-издания «Свободная Одесса», посвященных гибели Александра Леонидовича Коробчинского, присутствует фраза (цитирую): ...Источник, пожелавший остаться неизвестным, который был лично знаком с Коробчинским, на условиях анонимности сообщил нашей редакции о том, что около месяца назад встретил погибшего, выходящего из здания мэрии. Коробчинский вскользь с сожалением высказался о том, что на ближайшие пять лет о бизнесе в городе можно забыть. И вообще, мол, надо ехать отсюда... (выделено мной — С.М.) Жаль, что мы уже не узнаем, что Александр Леонидович хотел этим сказать». (Конец цитаты).

Совершенно невинная фраза, пожмете плечами вы. И я точно такого же мнения. Увы, даже эта «невинная фраза» стала еще одним «весомым аргументом» для некоторых безумцев-фантастов. Распускающих по Одессе слухи о якобы инсценировке покушения на известного бизнесмена и политика.

Впрочем, все эти сплетни об инсценировке, разумеется — повторяю уже в который раз — полная чепуха, бред. Единственное, чего бы мне очень не хотелось — чтобы в результате деятельности наших доблестных правоохранителей в убийстве Коробчинского не обвинили абсолютно невиновного человека. Как это уже было в случае с трагически погибшим редактором «Вечерней Одессы», да и во многих других случаях. Впрочем, это уже тема другого разговора...