Вчера мне было противно и стыдно слушать столичные новости, где сообщалось, что в Одессе, мол, совершен очередной (!) акт вандализма: неизвестные измарали памятник Пушкину на одноименной улице. И это у нас в таком, как поговаривают многие, «толерантном» городе!

Именно акт вандализма, иначе не назовешь. Ибо когда таскали у памятника великому поэту трость, было понятно: чтоб реализовать в качестве цветного металла. А тут... Белой краской замараны глаза, от чего на памятник просто страшно смотреть и кое-что еще: вся спина (сюртук) поэта — в фашистских свастиках. Того самого поэта, который в «жестокий век восславил свободу»... Про «милость к павшим» как-то и язык не поворачивается повторять. Конечно, по-христиански нужно простить даже их, у которых поднялась рука на подобное, но, честное слово, сил не находится.

Пушкин-то вам чем не угодил?! Он-то в чем «провинился»? За что ж вы его свастикой «наградили»?! Да еще в период, когда празднуется международный День родного языка?!

И откуда «ноги растут?». Ноги, думается, растут, как и у всех — из того же самого места, а вот сознание с мышлением... Аккурат накануне акта вандализма мэр отчитывался о первых ста днях. И его на пресс-конференции спросили, что-то вроде того, как он себя чувствует в роли «русификатора Одессы». Алексей Костусев ответил, что никак не считает себя таковым. И если уж говорить о «русификаторах», то ими были те поэты и писатели, которые здесь творили. В числе их был и назван Александр Сергеевич. Не прошло и суток — и «русификатор» Пушкин «получил» постыдным маранием и по лицу, и по сюртуку.

Снова вопрошаю: Пушкин здесь «с какого бока»?! Что дальше и кто следующий? Не согласны с мэром в «языковой политике» — вызывайте на «дуэль» его, спорьте, доказывайте, митингуйте. А Пушкин свою дуэль «отыграл» в тысяча восемьсот тридцать седьмом. Честь, между прочим, защищал — открыто, в смертном поединке. Ему бы в голову не пришло марать чей-то портрет или памятник трусливо, под сенью ночи. Правда, тогда, в том тридцать седьмом году позапрошлого века не ведал великий поэт, что спустя почти два века его памятник подвергнется столь постыдному вандализму в одном из самых «толерантных» городов.

Краску, как известно, уже смыли. Осадок на душе остался.

Мария КОТОВА