В суете и блеске весенних праздников — от Дня освобождения Одессы до Дня Победы, с их громом оркестров, аплодисментами и парадными речами, мы должны бережно помнить о каждом конкретном человеке той эпохи, вникать в подробности его воспоминаний, переживаний, изломов судьбы.

К сожалению, их ряды с каждым годом редеют. И к счастью, все более востребованными и поистине бесценными становятся те, кто остается в строю. Мы стараемся не упускать ни одного слова из их рассказов. Сегодня наш собеседник Гвардии полковник ВВС в отставке Константин Иванович Кайков, участник Парада Победы на Красной площади. Таких участников в нашем городе сейчас одиннадцать человек.

Мы слушали его, практически не перебивая…

— Для начала, чтобы вы еще раз представили размах трагедии, хочу назвать цифры, а вы их просто запомните. За первые месяцы войны 93,6 процентов нашей авиации было уничтожено: из 20 тысяч самолетов ВВС к концу октября 41‑го года оставалось чуть меньше полутора тысяч машин!

Служил я и в воздушных, и в наземных войсках. Сам-то я пилот, закончил летные курсы в аэроклубе, летал на легкомоторных самолетах. А вот на боевых не пришлось, хотя именно к этому стремился, когда в аэроклуб поступал. Тогда огромная масса молодых людей, следуя лозунгу «Молодежь — на самолеты!», устремилась к этой профессии. Многие (как и я) отлично летали, получили аттестацию в истребительной авиации, но за штурвал так и не сели: шла война... Мы оказывались там, куда нас посылали. Требовались специалисты разных профилей, усложнялись машины, аппаратура…

Вместо школы, где в течение пяти месяцев осваивали боевые бомбометания, я попал в школу, которая готовила радиомехаников. Когда уже отправлялись на фронт, нас «обманули» в военкомате — мы думали, что едем в школу авиационных истребителей, а попали в МКАШС — Московскую Краснознаменную авиационную школу (про букву «с» — «связи» — нам ничего не сказали).

Мне еще повезло: по нашему выпуску отобрали отличников и подготовили небольшую группу начальников аэродромных радиостанций. Но не всем удалось стать радиомеханиками — большинство направили в маршевый батальон. Это готовых пилотов! Вы представляете наше возмущение, наши попытки как-то исправить положение! Даже Ворошилову писали, чуть ли не голодовки объявляли. Но есть устав, идет война — и это несовместимо с нашими обидами.

Учебу я закончил, получив специальность радиомеханика — начальника радиостанции РАФ (радиостанция аэродромная фронтовая), и после короткого пребывания в Сызрани направился в Москву на формирование бомбардировочного корпуса. Там было несколько полков, в том числе и женский — имени Расковой.

Мне опять повезло — мой полк оказался очень хорошим боевым организмом. Уже 7 ноября 1942 года мы получили боевое знамя и сразу отбыли в Сталинград. Я был в составе управления — на командном пункте корпуса было подразделение связи. Вот в этом качестве я прошел до Кенигсберга.

Мы находились в составе ставки Главного Командования, корпус посылали туда, где нужно было помочь навести бомбовые удары. Мощь требовалась ударная — выступали против осажденных противников. Под нашим управлением войска пытались подавить движение танковых колонн противника.

А в апреле 43‑го мы уже были на Северном Кавказе. Располагались в районе Тамани. На этом кусочке земли сильно укрепившийся враг никак не давал возможность продвигаться на территорию Украины с Южными частями. Авиационных представителей направляли на командные пункты наземных войск, и они организовывали управление авиацией, помогали подавлять огневые точки, выполнять другие боевые задачи.

В самый разгар боевых действий нас вдруг снимают и переводят на Западный фронт, где готовилось Курское сражение, и где наш корпус участвовал в главном сражении под Прохоровкой. Работали против танковых колонн. Если передавать впечатления о сражении, и дня не хватит. А впечатления такие. Весь корпус — полки, эскадрильи полков, звенья — развернутым фронтом прошли через наш командный пункт в направлении главного сражения — в Прохоровку. И потом через некоторое время мы наблюдали, как они возвращались... Девчонки наши плакали, а мы кулаки сжимали — потери были очень большие. Тяжело нам досталась тогда победа. Очень дорогой ценой. Именно на Курской Дуге корпус получил звание Гвардейского…

Вскоре мы получили небольшую передышку — нас перевели в Смоленскую область. Там шли позиционные бои, ждали больших наступлений. Там же мы узнали об освобождении Одессы в апреле 1944‑го. В нашем подразделении связи много было ребят из Киева и Одессы. Представляете, как они радовались! А потом услышали о наступлениях на северных фронтах. И наконец-то пришла и наша очередь. В июне 44‑го началась операция «Багратион», в которой мы также участвовали. Сначала на Киевском направлении в составе 3‑го фронта Белорусского, затем 1‑го Прибалтийского мы действовали против фашистов под Витебском. Там мы стояли насмерть... Очень тяжелые бои...

А потом мы освобождали территорию Литвы, и уже почти дошли до Кенигсберга. Но вот в этой операции я уже не участвовал. На стыке августа-сентября пришла телеграмма, которая требовала возвратить в Москву с фронта для продолжения обучения многих специалистов. Меня отправили в Москву в Краснознаменное Ордена Ленина авиационное училище связи. Вот так моя война закончилась для меня осенью 44‑го года, хотя мы ехали в училище уверенные, что вернемся на фронт…

В Параде Победы участвовало небольшое число частей Московского гарнизона, и в том числе два училища — Верховного Совета (знаменитые курсанты кремлевские), и мы. Нас, участников Парада Победы сейчас в Одессе 11 человек. А было нас когда-то более полусотни….

Парад Победы — самый светлый день в моей жизни. Те, кто побывал на нем, кого ни спроси, одинаково вспоминают: «Мы там не шагали, мы там летали!»… Мы долго готовились к этому параду — все свободное от учебы время занимались, но мы знали, для чего старались (я 12 лет проработал в 105‑й школе военруком, стоял на посту со своими школьниками, и все всегда отмечали отличную строевую выручку моих подопечных).

…Потом мы рвались снова на фронт — уже на Восточный. Даже чемоданы приготовили. Но не получилось — там все быстро закончилось. Наше обучение завершилось в конце октября, и в течение полумесяца мы ждали приказа. Потом в конце осени я получил назначение в полк авиационный разведывательный, который находился под Кенигсбергом.

Почему я вспоминаю сейчас об этом событии? Потому что я попал в замечательный коллектив 11‑го отдельного разведывательного полка, где в строю было семь Героев Советского Союза. Этот полк стал для меня родным. От него я был направлен на учебу в военную академию — торжественно проводили меня, следили, как я занимаюсь. Всю жизнь я с ним поддерживал связь, для меня он многое значит.

И самое главное, там я женился на Александре Ивановне Кривенцевой. Мы прожили с ней всю нашу жизнь, отметили золотую свадьбу. К сожалению, в 2002 году за день до нового года ее не стало. Моя жена была сестрой моего товарища флагманского стрелка-радиста Евгения Ивановича Кривенцова. Он летал с командиром на боевые вылеты на ПЕ-2. Мы с моей Шурой участвовали в Народном театре — там и познакомились.

После учебы я получил направление в Одесскую область. Правда, недолго я был на службе. В 1953‑м — инженером по радиотехническим средствам, начальником отделения системы посадки в Арцизе. А в 1955‑м меня забрали в штаб воздушной армии Одесского округа в штурманский отдел. При этом отделе была группа ЗОС — земное обеспечение самолетовождения. Я, уже получив соответствующее образование, занимал эту должность.

В 1956‑м году нас объединили с отделом связи, где я служил до 1972‑го года, за исключением восьми лет, которые я прослужил в южной группе войск в Венгрии. За это время я прошел все специальности, которые были в отделе связи — меня готовили на должность заместителя. Но когда подошло время, то решили, что возраст уже не тот. И я уволился. Занялся садоводством, своими руками построил дачу. На военрука тогда места не было, и я согласился на уговоры невестки пойти методистом-экскурсоводом в бюро путешествий. Неплохой из меня получился экскурсовод, почти каждый день приходил с цветами — жена очень ревновала, а что делать?

Я всю жизнь переписывался с моими однополчанами. Их было очень много, моих друзей. Но сейчас единицы остались. А я с ними до сих пор держу связь. Я — почетный ветеран этого полка. Приглашали нас туда на разные юбилеи. В доме офицеров в музее полка есть мой уголок. Там мои фотографии, мои письма, и мои книги со стихами. Я их писал еще на фронте. Я с фронта не привез ничего, кроме носовых платочков, которые мне девчата наши связистки подарили, все платочки тогда дарили, и вот записки мои со стихами.

Я писал всю жизнь… В особенности очень много я написал стихов, посвященных моей супруге. Они мне дали возможность издать в 2003 году сборник «Песнь о любви».

Надо сказать, что так выпало: всю свою жизнь фактически мне приходилось служить или работать в качестве воспитателя — на фронте, в боевых частях, в мирное время. Поэтому, когда освободилось место военрука в 105‑й одесской школе, и меня туда пригласили, и 12 лет я работал там военруком. Ушел только в 1995 году, написав заявление, что ухожу в знак протеста против свертывания военно-патриотической работы и насильственной украинизации учебного процесса — буквально так! Но не ушел от коллектива — я там постоянно бываю, меня приглашают на все праздники, патриотические мероприятия, хотя, увы, возраст не позволяет многое делать из того, что раньше не составляло трудностей. Но, тем не менее, я вижу, что я нужен людям, и чувствую себя нужным, востребованным. К тому же — ни дня не живу без строчки — каждый день что-то пишу.

Я состою в общественной организации ветеранов-участников Парада Победы с 2003 года. Здесь тоже немало работы, и, как всякая работа, она требует расходов. А где взять средства, особенно в последние, самые трудные годы? Общественная организация — Совет ветеранов — тоже испытывает дефицит финансов. Даже собраться где-то, организовать торжественное мероприятие возможности не было. Но мы нашли человека, который сразу же протянул нам руку помощи — это народный депутат Сергей Рафаилович Гриневецкий.

Кстати, он — частый гость наших ветеранских организаций, нередко сам инициирует наши встречи с молодежью, с общественностью, всегда интересуется тем, как мы живем, в чем испытываем нужду. И во всем помогает. В том числе, и в деятельности наших общественных организаций.

Однажды, в ходе одного из мероприятий в честь Дня защитника Отечества, организованных с помощью Сергей Рафаиловича, я выступал с докладом о Красной Армии. Потом мы беседовали с народным депутатом. Его заинтересовал мой доклад — он даже взял у меня тезисы. Я обратил внимание, что этот человек очень тепло принимает наши воспоминания, с удовольствием нам помогает, и, главное, мыслит как мы. Вот это, мне кажется, — самое важное. На нашем пути разные люди встречаются, но далеко не о каждом можно сказать, что он переживает за судьбу страны как мы, мыслит как мы. А о Гриневецком так сказать можно — одним словом, — он наш человек!

Отношения наши продолжаются уже довольно длительное время, и сейчас Сергей Рафаилович остается единственным человеком, кто нас поддерживает. На последней встрече мы решили, что будем встречаться не реже двух раз в году — на годовщину Парада Победы и в День Советской Армии. Он выполняет свои обещания добросовестно.

Всякий раз, встречаясь с ним, я убеждаюсь в том, как важно для каждого из нас — и стариков, и тех, кто еще молод, но родился в СССР — сохранить то лучшее, что в той системе было, то лучшее, что действительно было лучшим и гордо звучало как «советский человек»! Потому что «советскость» — это качество. Это достоинство, уважение к прошлому, человечность и коллективизм — то есть, забота о тех, кто рядом.

Вот — и вся запись беседы. В комментариях она, конечно же, не нуждается. Разве что — в продолжении. Потому что описание подлинной истории великого народа и его великого подвига в той, уже далекой войне, не может быть закончено никогда.

Разве что хочется поделиться одним ощущением, не покидавшим меня в ходе беседы. Это было ощущение живой связи прошлого настоящего и будущего. И той легкости, с которой мы можем отказаться от будущего, если забудем свое прошлое. А главным в этом прошлом как раз и был советский человек, главным памятником которому для всего человечества как раз и является День Победы.