Те или иные отличия в физических или интеллектуальных возможностях становятся «инвалидностью», только если их делают таковыми определенные социокультурные условия. Поэтому единственная возможность изменить положение людей с инвалидностью — радикальный пересмотр отношения к этому со стороны всех и каждого.

Едва ли не главное для детей-инвалидов или инвалидов с детства — получить достойное образование. И здесь в полный рост встает проблема инклюзивного образования, то есть, вовлечения детей с особыми потребностями в процесс обучения в условиях общеобразовательного учебного заведения.

Я уезжал из Красносельского дома-интерната далеко не в радужном настроении. Меня просто подавила трагедия этих обездоленных судьбой детей, большинству из которых, к сожалению, не дано жить полноценной человеческой жизнью. С другой стороны, я восхищался людьми, которые ежедневно, ценой своего здоровья и нервов, пытаются хоть как-то скрасить пребывание детей-инвалидов в этом мире.

На сегодняшний день в Украине насчитывается почти 2,64 миллиона инвалидов, или более 5 – ти процентов от общего числа населения. Значительную часть из них составляют дети-инвалиды и инвалиды с детства. Их — около 150 тысяч, однако количество детей, нуждающихся в постоянной коррекции, в 10 – 20 раз больше.

Ситуация с каждым годом ухудшается. Как отмечают в Министерстве здравоохранения, заболеваемость среди детей от «ноля» до 17 – ти лет в 2008 году составила — 1333,6 на 10 тысяч детей. Уровень заболеваемости значительно выше у городских детей, чем у сельских, и эта тенденция сохраняется, хотя более низкий показатель заболеваемости сельских ребят не является показателем их отменного здоровья. Просто родители из села… реже обращаются к врачам!

Об особых потребностях детей-инвалидов в сельской местности мы беседуем с председателем Коминтерновского районного общества инвалидов Ольгой Сорочан, которая возглавляет эту организацию с 1999 года.

— В нашем районном обществе, — говорит Ольга Владимировна, — состоят 3200 инвалидов. Как вы понимаете, я — тоже инвалид. Естественно, я не просто понимаю проблемы людей с ограниченными возможностями — я их ощущаю и на себе, потому что это и мои проблемы. Но сначала — о готовности общества к осознаю проблем этой категории людей, о, так сказать, культурном аспекте этой проблемы. До появления движения за наши права, инвалидность воспринималась только с медицинской точки зрения: ну, дескать, есть болезнь, ее нужно лечить, только и всего — люди с инвалидностью являются пациентами, им нужна медицинская реабилитация, а все остальные вопросы — как бы второстепенные.

Новый подход впервые предлагал посмотреть на проблему глазами самих инвалидов. Посмотреть на причины их трудностей, в первую очередь, социальные, и понять главное: те или иные отличия в физических или интеллектуальных возможностях становятся «инвалидностью», только если их делают таковыми определенные социокультурные условия. Поэтому единственная возможность изменить положение людей с инвалидностью — радикальный пересмотр отношения к этому со стороны всех и каждого. Вот почему наше движение за права инвалидов предложило по-новому взглянуть на очень важное понятие для современных людей — уверенность в себе, которую должно предлагать общество каждому из нас (независимо от того, физически здоров человек, или нет).

Что касается детей-инвалидов и инвалидов с детства, то в нашей организации их около трехсот, а в целом по району — более четырехсот. И я считаю, что, едва ли не главное для них — получить достойное образование, которое бы позволило, после ухода родителей или опекунов (все мы не вечны), не идти «на паперть», а обеспечить себе и своей семье человеческое существование. И здесь в полный рост встает проблема инклюзивного образования, то есть, вовлечения детей с особыми потребностями в процесс обучения в условиях общеобразовательного учебного заведения.

Следует отметить, что не так много детей, которым нужны сложные приспособления для того, чтобы они могли нормально учиться в обычных школах. Например, какое приспособление нужно ребенку, если у него ослабленный слух? Возможно, ему нужен слуховой аппарат. Но его, как правило, покупают родители. Учителю нужно только знать, что у ребенка есть этот аппарат, и определить с какими особенностями в процессе обучения, возможно, придется иметь дело, к каким специалистам нужно обращаться за консультацией по вопросам адаптированного обучения. Так же педагогу нужно знать, как помочь ребенку в том случае, если аппарат сломается.

Другое дело — пандусы и лифты для детей с детским церебральным параличом. Да, действительно, для того, чтобы такой ребенок на коляске мог посещать обычную общеобразовательную школу, школа должна быть оборудована пандусом, лифтом и специальным туалетом. В таких случаях всем нам кажется, что речь идет о невероятно больших деньгах. На самом деле, никаких «астрономических» сумм на это не требуется. Что стоит устройство пандуса по сравнению с тем же капремонтом школы? Ровно столько же, во сколько обойдется ремонт одного лестничного марша…

А теперь давайте вернемся к нашим коминтерновским делам. Много ли у нас школ с пандусами? Могут ли дети-инвалиды (и не только в нашем районе, а, в целом, в сельской местности) рассчитывать на безбарьерность в образовании, инклюзивность? Вопрос, по-видимому, риторический.

Теперь о чисто практических заботах. За время работы нашего районного общества инвалидов помощи от властей раньше практически не получали. Да, и сейчас нас не очень-то балуют вниманием. Конечно, нельзя не признать, что периодически инвалиды, в том числе и дети, получают помощь от райгосадминистрации. Но ее выделение происходит без согласования с нашим обществом, что приводит иногда к досадным недоразумениям. Не знаю, например, к какой категории «недоразумений» можно отнести случай, когда несколько лет назад детям-сиротам умершего инвалида из села Першотравневое выделили компьютер и велосипед только «на бумаге».

Активно помогает нам областная организация инвалидов. Это и юридические консультации, и 26 инвалидных колясок, и бесплатная подписка на газеты, и поездка детей-инвалидов в Почаевскую Лавру. А недавно один из депутатов облсовета помог бесплатными учебниками для детей-инвалидов.

Периодически получают инвалиды и продовольственные наборы, приобретенные за счет спонсоров, фермеров района, Григория Финагеева, Виктора Назаренко, Михаила Назаренко. Хотелось бы, чтобы власти помогли нашей районной организации в получении какого-нибудь телефонизированного маленького помещения в райцентре и компьютера

И еще. Насколько мне известно, в Котовске создан, и уже более 14 лет работает Центр социально-психологической реабилитации детей и молодежи с функциональными ограничениями. Дети-инвалиды получают там трехразовое бесплатное питание, в Центр и обратно их доставляют автотранспортом бесплатно. Все это организовано за счет средств местного бюджета. Почему бы это не организовать и у нас, ведь, Коминтерновский район не самый бедный в области?

* * *

Говоря о проблемах детей-инвалидов в Коминтерновском районе, нельзя не вспомнить о размещении на его территории Красносельского детского дома-интерната для умственно отсталых детей. Под опекой здесь находятся около полутора сотен девочек от 3 до 18 лет (некоторые и старше этого возраста, поскольку не всегда удается, как я понял, отправить их в подобные учреждения для старшего возраста). Многие из них — сироты.

Судьба, действительно жестоко и беспощадно обошлась с этими детьми. В силу своей тяжелой глубокой умственной отсталости, они даже не могут учиться. Среди них много эпилептиков, больных ДЦП, болезнью Дауна. Тридцать детей вообще прикованы к постели.

Не так давно автор (в силу определенных обстоятельств) побывал в этом доме-интернате, расположенном по улице Победы в пригородном селе Красноселка Коминтерновского района. Работники интерната рассказывают: «Наш интернат — огромный жилой дом, где круглосуточно находятся очень больные дети, нуждающиеся в постоянной помощи, начиная с питания и заканчивая туалетом, баней и т. д. Многих из них приходится кормить с ложечки, ухаживать, как за новорожденными. Это адски тяжелый труд, как в физическом, так и в моральном плане».

Стоит добавить, что сейчас в доме-интернате работают 137 сотрудников. Абсолютное большинство из них — женщины. И откуда у них столько сил, терпения и милосердия?

Меня провели по зданию: чистые коридоры, ухоженные лестницы, специализированные кабинеты. Вообще, как я понял, администрация интерната не привыкла сидеть сложа руки и ждать помощи извне. Текущие и косметические ремонты здесь проводят, как правило, своими силами, во дворе оборудована игровая площадка. И все же, зданию интерната более 30 лет, что, естественно, требует дополнительных затрат на его содержание.

Есть в интернате клуб с домашним кинотеатром, где выступают с концертами представители благотворительных организаций, художественные коллективы, артисты. Девочек периодически возят в дельфинарий. Сотрудники считают, что все эти мероприятия положительно сказываются на состоянии здоровья детей.

Я уезжал из Красносельского дома-интерната далеко не в радужном настроении. Меня просто подавила трагедия этих обездоленных судьбой детей, большинству из которых, к сожалению, не дано жить полноценной человеческой жизнью. С другой стороны, я восхищался людьми, которые ежедневно, ценой своего здоровья и нервов, пытаются хоть как-то скрасить пребывание детей-инвалидов в этом мире.

В этот же день мне довелось также встретиться с председателем Красносельского сельсовета Николаем Майдебурой и его заместителем Михайлиной Дидык. По мнению местных руководителей, несмотря на то, что дом-интернат замыкается на областные структуры, важность решаемых им задач заставляет всячески помогать учреждению. И они, действительно, помогают (кстати, об этом в беседе неоднократно упоминал и директор интерната): то спонсоров подключат, то подарки детям направят. Помогают также в развитии подсобного хозяйства дома-интерната (здесь есть свиноферма, сад, огород), что позволяет разнообразить питание подопечных. По-видимому, к этой работе могли бы подключиться и районные структуры.

Ну, и последнее. В разных странах, в разные периоды истории, с детьми-инвалидами поступали по-разному. В древней Спарте, к примеру, их просто сбрасывали со скалы, у некоторых диких племен, даже в наше время, от них тоже различными способами избавляются. Разумеется, в нашей стране об этом не может быть и речи. Но это — если судить формально. А фактически, обрекая ребенка-калеку и его родителей на нищенское, полуголодное и беспросветное существование, наше общество поступает по примеру самых диких представителей рода людского.

Чтобы не быть голословным, скажу, что содержать в наше время ребенка-инвалида второй или третьей группы при размере государственной социальной помощи в сумме 868 гривень просто невозможно. На пару сотен гривень больше выделяется инвалидам с детства первой группы. Так что ситуация кругом одинакова — нищета. Причем нищета беспросветная, а положение инвалидов — положение обреченных.

Да, им помогают спонсоры и благотворители. Но сегодня такая помощь есть, а завтра ее может и не быть. Расчет на спонсорство — это расчет на неопределенность. А в этом вопросе нужна определенность очень и очень конкретная. И обеспечить ее обязано государство и общество — только государство и общество.

Кстати, одним из важнейших критериев оценки цивилизованности государственной власти является отношение к детям и инвалидам. Выдерживает ли наше общество и государство «экзамен» по этим критериям? Вопрос открытый…