Некоторые политические группировки, которые сейчас набирают силу, считают, что демократическую Конституцию, вместе с презумпцией невиновности, можно на какое-то время отодвинуть на задний план...

Не успел еще Президент подписать закон «Об очищении власти» (люстрации), как по городу уже разнесся слух о том, что люстрационный комитет в нашей области собирается возглавить нынешний заместитель председателя Одесской облгосадминистрации Наталья Чегодарь. Я позвонила в приемную вице-губернатора. Однако там мне, в сущности, ничего не ответили. Некоторую осведомленность в этом вопросе проявила лишь советник губернатора Зоя Казанжи. Она решительно опровергла все слухи и посоветовала мне обратиться к одному из общественников, который принимал активное участие в продвижении упомянутого закона. Последний пригласил меня на улицу Гимназическую,3, где сейчас, по всей видимости, находится штаб-квартира одесских активистов.

Сказать толком, какой именно из политических партий принадлежит это помещение, не могу. Никакой партийной символики я не заметила. На стенах — лишь флаг Украины, да портреты героев «Небесной сотни». На полу было множество полиэтиленовых пакетов с какими-то вещами. Когда одна из женщин стала их перекладывать, я заметила, что это, в основном, теплые свитера и куртки.

Все увиденные мною здесь мужчины были как на подбор высокого роста и спортивного телосложения. Признаков армейской дисциплины я не заметила. Однако чувствовалось, что здешняя жизнь подчинена строгому распорядку. Проворно управившись с вещами, женщина сбегала в магазин за продуктами для супа. Едва она успела вернуться, как пришел какой-то здоровяк и спросил про берцы сорок восьмого размера. Огромные, желтовато-коричневые ботинки, видимо, американского производства, тут же появились на свет, как по мановению волшебной палочки. Мужчина приложил один из них к ноге и, убедившись, что размер подходящий, стал радостно пожимать руки всем присутствовавшим. Не обошел он своим вниманием даже меня. Из чего можно заключить, что участники общественного движения малознакомы друг с другом:

В этой обстановке почти боевого штаба и состоялось мое интервью с Константином Цховребашвили, который был рекомендован советником губернатора в качестве активиста люстрационного движения. Привожу текст нашей беседы лишь с небольшими сокращениями и без всяких комментариев. Пусть читатель делает свои выводы самостоятельно.

Информация, митинги и листовки...

— Константин, представьте для начала свою организацию и себя самого:

— На сегодняшний день у нас уже официально зарегистрирована общественная организация «Люстрационная комиссия Одесской области». Она была сформирована еще полгода назад, на Майдане. Правда, потом начались выборы, большинство людей, которые вначале вошли в состав этой комиссии, занялись предвыборной работой. Фактически осталась небольшая группа тех, кто был по-настоящему предан люстрационному движению.

Мы начали собирать информацию о различных чиновниках и депутатах. Собираем и на каждое учреждение. У нас достаточно много секторов: МВД, прокуратура, таможня, образование, политические партии.

Многие журналисты, сотрудничая с нами, давали нам необходимую информацию: фото и видео-фиксацию тех или иных нарушений. Получая такую информацию, мы оперативно на нее реагировали. К примеру, весь город знал, что бывший заместитель прокурора Одесской области Ч. «крышевал» весь теневой бизнес, и все преступные схемы проходили через него. Мы взорвали эту ситуацию изнутри. И этого человека больше здесь нет. Он был уволен. (По нашим данным, человек, о котором идет речь, был назначен на весьма высокую должность в Генеральной прокуратуре Украины — примеч. редактора). Хотя мы пытались довести дело до скамьи подсудимых. Но, скажу вам честно, объектов люстрации настолько много, что у нас просто нет времени доводить каждый отдельный случай до логического завершения.

— Когда же именно была зарегистрирована «Люстрационная комиссия»? И сколько в ней человек?

— Она была зарегистрирована в прошлую пятницу. (26 сентября — примеч. автора)

А до этого мы занимались своим делом без юридического лица. Нас вдохновил Майдан и дал нам такое право. Мы готовили баннеры, листовки и много сделали для того, чтобы создать напряжение на власть. Доверия к ней, однозначно, нет. Ее надо менять полностью.

Скажу вам честно, есть у нас официальная печать или нет, меня это особо не волнует. Главное, что есть наше общественное движение, и люди верят в предстоящие перемены.

У нас в комиссии до десяти действующих членов. Однако некоторые из них работают на АТО, а некоторые — с переселенцами. Остальные шесть человек — это наша ударная сила. В нужный момент они собираются и отрабатывают тот или иной механизм люстрации.

— Вы забыли рассказать про себя самого...

— Я — председатель люстрационной комиссии.

— К каким методам вы прибегали в отношении того же упомянутого вами бывшего заместителя прокурора?

— Мы забросали областную прокуратуру письмами. Излагали свои доводы и в прямом контакте с прокурором области. К сожалению, люди на этой должности часто менялись. Однако с нынешним прокурором у нас уже налажены рабочие отношения. Тогда как его предшественники только имитировали свое сотрудничество с нами.

Закон принят, но пока неизвестно какой...

— Какую работу вы проделали для продвижения Закона «Об очищении власти»? И каковы были ваши предложения к разработчикам этого Закона?

— Единственное, что нам удалось, это выехать в Киев на массовые митинги возле Верховной Рады. Там мы показывали депутатам, что без этого закона им лучше не выходить на улицу. Вы видели, что после ратификации угоды (договора об ассоциации с Евросоюзом, — примеч. автора) Закон «Об антикоррупционном бюро» не был принят. И уже под конец, когда Журавского (одного из разработчиков т.наз. «Закона о клевете», — примеч. автора) посадили в контейнер и начали жечь покрышки, депутаты поняли, что лучше принять его (Закон «Об очищении власти» примеч. автора) по-хорошему.

Однако в закон было внесено около четырехсот поправок. И мы пока не знаем, какой урон они нанесли тем или иным процедурам. Возможно, эти поправки сгладили все острые углы, поэтому голосование и состоялось.

— А как вам текст закона, принятый за основу?

— Это хороший, рабочий закон, хотя и не идеальный. Возможно, по нему кое-что будет проходить со скрипом. Там прописано, что у снятых с должности чиновников есть шанс восстановиться через европейские институты судопроизводства. Поэтому, думаю, придется еще побороться. Но, в принципе, у страны сегодня уже есть инструмент для того, чтобы очистить власть на 80-90 процентов.

— Не вызывает ли у вас тревоги положенная в основу закона концепция о коллективной ответственности? Очень уж это напоминает 38-й год:

— Скажу вам, как есть: я сторонник радикальных мер. Работа по этому закону должна пройти операционным способом. И если там написано, что партии Регионов и коммунистов не должно быть у власти в течение десяти лет, то — до свидания.

Никто не собирается этих людей преследовать. Но их задача после того, что в этой стране произошло — война, Крым — уйти из политики. Они могут заниматься бизнесом и платить налоги. Все просто.

Но в итоге получается, что те, кто создавал условия для жизнедеятельности преступного механизма, снова идут во власть. И вы повсюду видите их бигборды. Нужен такой закон, чтобы шансов у этих людей не было.

— Давайте тогда уточним: закон об очищении власти имеет одну только антикоррупционную направленность или еще и политическую?

— Конечно же, в первую очередь — политическую, потому что во главе страны стояла партия, которая выполняла заказы прокремлевские (возможно, имеется ввиду самого Кремля, — примеч. автора) и внутренних криминальных группировок. У нас есть такие сведения, и мы знаем, как это все было. Без вмешательства криминальных авторитетов не назначались даже начальники СБУ, не говоря уже о других государственных структурах.

Презумпция невиновности пока не для нас?

— Но как же все-таки быть с положением Конституции об индивидуальной ответственности и с презумпцией невиновности?

— Хорошая Конституция для нормальной демократической страны. Но сегодня такой страны нет. Здесь не работает ни один демократический закон. Поэтому сегодня на небольшой промежуток времени — от трех до пяти лет — нужны совершенно другие инструменты. А как вы думаете — сработала люстрационная программа в Польше? Там тоже многое было в нарушение Конституции, закона и даже прав человека. Поймите, люстрационный закон — это закон временного действия. Он заканчивает свою работу, и все становится на свои места.

— Допустим, вы очистите все властные структуры от коррумпированных чиновников. Но где гарантия, что новые чиновники не будут себя вести так же, как и предыдущие?

— В том случае, когда глава державы отвечает за действие законов страны, он несет персональную ответственность. Поэтому все те, кто возглавит МВД, СБУ и прокуратуру, будут отвечать за соблюдение законов. Вы же понимаете, что если МВД будет реагировать на все нарушения, то уже никто не сможет откупиться.

В Грузии человек, который дал взятку в пятьдесят долларов, садится в тюрьму на десять лет. Когда здесь очистится вся площадка, закон включится как свет божий.

— Включатся прежние законы, или вы предлагаете что-то новое?

— Прежние, которые до сих пор не работали.

— А, может, стоит доработать Закон о социальном диалоге, чтобы общественные организации, наконец, получили реальные права и полномочия? Тогда они смогут по-настоящему контролировать государственные структуры:

— Во всех государственных структурах и так есть представители общественных организаций. Просто эти организации выращены самим государственным механизмом, поэтому они все карманные. В горсовете на всех совещаниях должны присутствовать общественники.

В прокуратуре тоже есть какой-то общественный товарищ.

А когда мы зашли в налоговую, там оказался целый штаб общественных организаций, этих «прикормышей». Когда мы начали их гонять, они не знали куда бегать.

Выходит как-то из здания налоговой инспекции человек и садится в джип. Я его спросил, что он здесь делает. А тот говорит: «Я представитель общественной организации, которая взаимодействует с органами власти».

— Тем не менее, на Западе общественным организациям делегированы многие государственные полномочия. Поэтому там штатная численность муниципальных чиновников даже в самых крупных городах составляет лишь около сотни человек. Тогда как у нас в Одессе одних только служащих местного самоуправления примерно полторы тысячи. Причем, если на Западе чиновник получает хорошую зарплату и дорожит своим рабочим местом, то здесь при почти минимальной зарплате рабочее место — это всего лишь платформа для коррупционной схемы:

— Эта (имеется в виду западная, — примеч. автора) модель идеальна, и она будет здесь внедрена.

— Но ведь закон пока не позволяет делегировать общественным организациям государственные полномочия...

— Девушка, мы их заставим. Ведь даже сегодня общество уже совершенно другое. Главное — чтобы война закончилась и начался мирный процесс реформ.

В Грузии тоже была война, и были аннексированы некоторые территории. Однако эта страна за три года смогла так очиститься, что сегодня уже торгует электричеством. Хотя было время, когда в Тбилиси электричество включалось только на час в сутки. Люди жили почти в первобытном состоянии. Но они из него вышли. Правда, для этого их президенту понадобилось спрятаться в бункере и полгода расстреливать всех:

Мусорный бак — решение проблемы?

— Готовы ли вы следовать примеру днепропетровских активистов, недавно штурмовавших здание прокуратуры?

— Вы знаете, почему это происходит? Да потому что тех простых изменений, которых сегодня требует страна, например, возбуждения уголовных дел по фактам явных нарушений, нет. Опять идет растаскивание закона по разным углам. И люди зачастую просто не выдерживают. Не выдержал и Музычко, когда пришел и взял прокурора за галстук. Ведь человек (имеется в виду тот, из-за кого Музычко пришел к прокурору, — примеч. автора) убил и сознался, а против него не возбуждается уголовное дело. Как еще действовать народу? У нас просто выбора нет, иначе это будет предательством народа и всех наших завоеваний.

— А как вам «люстрация через мусорные баки»? И кто решает, кого нужно отправить в мусорный бак, а кого нет?

— Мусорный бак — это законное решение проблемы. Человек берет взятку, его ведет СБУ, доказательной базы более чем достаточно. Но суд его почему-то отпускает. Как еще должны действовать обычные граждане? Эти активисты выполняют прямое действие закона.

— А как вы относитесь к недавнему скандалу с Шуфричем?

— Как и все нормальные, мыслящие люди: положительно. Конечно, лет через пять я, скорее всего, скажу: «Диковато было». Но сегодня других вариантов нет. Присутствие Шуфрича и его компании выливается в гробы. Вы же видите, что происходит в Донецке, это — плоды деятельности данной команды.

— А может, инциденты с мусорными баками хорошо оплачены и происходят по заказу политических сил, которым нужно убрать конкурента?

— Я, к примеру, ни в какой партии не состою и прихожу сюда в свободное от работы время. Если же кто-то заплатит за подобные вещи хоть копейку, а кто-то возьмет эту копейку, мы будем обрывать руки.

Поймите правильно, здесь находятся люди, которые очень долго наблюдали за государственной системой, не входя в эту систему. Я, например — президент спортивной организации «Дзюдо Европы» и уже двадцать лет занимаюсь тренерской деятельностью. Мы не имели никаких отношений с государством, с этим монстром.

— Однако скандал с Шуфричем произошел на рабочей неделе в разгар рабочего дня. Значит, люди, которые его устроили, возможно, нигде не работают:

— Например, у меня рабочее время начинается с четырех часов дня. А до этого времени я свободен. У меня нормально налажена клубная работа, есть несколько филиалов. При этом, я не могу понять, почему на мои мероприятия, в которых иногда участвовало около тысячи человек, ни разу не приходил никто из чиновников, ни мэр, ни губернатор. Возможно, в названии моей организации их сильно напрягало слово <Европа>:

Послесловие редактора газеты «Слово»

Признаюсь откровенно — этот материал я подписывал к печати с очень тяжелым сердцем. Уж очень немало в высказываниях героя данного интервью весьма сомнительных, на мой взгляд, мыслей и идей — как с точки зрения украинского законодательства, так и Конституции. (Хотя с некоторыми его высказываниями я полностью согласен). И получается, что, таким образом, наша газета становится, пусть и невольным, но проводником этих идей в массы.

Тем не менее, данное интервью увидело свет без малейших сокращений. Так как, я считаю, что каждый человек имеет право высказывать свое мнение — если только оно не носит крайне экстремистский характер. А уж прав этот человек или нет — решать вам, уважаемые читатели. Свобода слова должна быть не только на бумаге, но и на деле...