Продолжение.

Начало см. № 659

Указ от 27 января 1803 года извещал, что Его Император-ское Величество царь Александр I определяет герцога Армана Эммануэля де Ришелье, уже прежде пожалованного за боевые заслуги в генерал-лейтенанты, градоначальником в город Одессу. Сия должность означала, что знатный французский аристократ удостоился в своем новом отечестве власти, делавшей его также независимым от главного новороссийского начальства и подчиненным только «воле Царя и законам Империи».

Назначая 8 октября 1802 года генерал-лейтенанта де Ришелье на должность, царь вверял его власти городскую администрацию и хозяйство.

Главные правила к руководству по управлению городом, данные Эммануилу Осиповичу, были изложены в Императорском рескрипте на его имя от 30 января 1803 года и заключались в следующем. Ему поручалось:

- осмотреть и вникнуть обстоятельно во все части управления в Одессе и стараться приводить их в наилучшее состояние, представляя обо всем, что будет превосходить власть его, непосредственно на Его Императорского Величества усмотрение;

- иметь начальство над воинскими командами, в городе состоящими, а также:

- над всеми крепостными и портовыми строениями;

- над Таможнею, Карантином и Почтовою конторою;

- над морскими чиновниками, постоянно или временно по службе в сём городе пребывающими;

- наблюдать за скорым и точным правосудием;

- стараться увеличить население Одессы привлечением полезных иностранцев;

- наблюдать за правильным употреблением городских доходов;

- избрать удобное место для Карантина и поспешить с постройкою его.

Как явствует из Императорского рескрипта, герцогу Ришелье как начальнику города и порта Одесского поручалось, наряду с обеспечением правильного судопроизводства и строительства Карантина, также всячески «способствовать привлечению в город новых жителей, особенно полезных с хозяйственной точки зрения иностранцев». Разумеется, в первую очередь имелись в виду купцы, обладавшие капиталами и способные тем самым «раскрутить обороты» хлебо-экспортной торговли. Ее ценность к тому времени уже сполна оценили предприимчивые польские помещики-магнаты, такие, например, как граф Прот Потоцкий, отправивший из своих вотчин в Подолии чумацкие обозы с украинской пшеницей на потребу заморской торговле Одессы.

Таким образом, полномочия Ришелье были наделены особой властью, и что важнее всего, он получил право непосредственного сношения по насущным делам города с самим Александром. Так начиналась Ришельевская эпоха Одессы, разительно преобразившая лик города, гаваней его порта и, разумеется, Карантина и Суворовской крепости с ее окрестностями…

Прибыв из столицы к месту службы на крайний юго-запад державы, новоявленный градоначальник застал небольшой пограничный городок на берегах обширной бухты, казалось бы не имевшей ни настоящего, ни будущего, и его малонаселенные предместья. Свою деятельность в Одессе Эммануил Осипович, вскоре названный полюбившими его одесситами Дюком, начал с того, что занялся неотложно приведением в порядок Карантина, ибо «Карантин должен был служить могущественною препоною противу внесения чумной заразы в Империю».

В первом рапорте своем, докладывая Александру І о состоянии, в каковом им найдена Одесса, герцог изобразил ничтожное прозябание карантинных зданий и предлагал планы новых, составленных по образцу Марсельского и Генуэзского лазаретов. Просил Ришелье также позволения перенести Карантин на время в Крепость, которую считал и в военное время для защиты устаревшей, а стало быть — бесполезной. Соглашаясь с резонами Дюка, император требовал, чтобы и сама гавань для безопасности судов, не подверженных обсервации, была разделена на две части: Карантинную и Практическую. К месту заметить, из числа 900 купеческих кораблей, вошедших в 1803 году в Черное море, по уверению Карла Сикара, известного негоцианта, друга Ришелье, 552 отдали якорь на Одесском рейде. Кроме того, рескриптом 7 июля 1803 года, ассигнуя на постройку карантинных зданий 160000 рублей, Александр повелел производить «оную по планам и под ведением отличного и Одессе известного инженер-генерал-лейтенанта де-Волана»…

Касаясь различных событий 1811 года, нельзя не упомянуть о судьбе Одесской крепости. Это пережившее свое время укрепление, основанное, как сказано выше, 10 июня 1793 года, было и первым фундаментальным строением, сооруженным в завоеванном Гаджибее. После 18-летней службы оно исключалось из ряда защитников Днестровской оборонительной линии. Указ от 30 октября 1811 повелевал:

- Одесскую крепость, по неудобному и тесному расположенію верховъ, по малой отлогости крутостей и недостаточной толщины брустверовъ, признанную къ деятельной обороне неспособною… обратить, со всеми воинскими зданіями, въ Карантинъ.

Вместо оной предполагалось окопать Одессу широким рвом и валом с редутами, а также окружить цепью оборонительных казарм, построенных по образцу крепостных казематов.

К тому времени Крепостное предместье уже сообщалось с центром города благодаря первому крупному мосту в Одессе, о котором писал в своих краеведческих эссе Владимир Адамович Чарнецкий. Так Владимир Адамович утверждал, что «через Карантинную балку издавна существовал деревянный мост для сообщения города с крепостью между современными Ланжероновским и Карантинным спусками».

В губернаторство Ришелье благосостояние Южной Пальмиры становится в неразрывную связь с эпидемиологическим благополучием в гаванях порта, гарантом которого более века оставался Одесский карантин, отмечает летопись города, а сам он уже скоро начинает заслуженно пользоваться славой лучшего во всем морском мире Европы и Леванта.

Но вот грянул год 1812-й! Французская армия перешла русскую границу 12 июня, а 13-го оглашено было с амвонов церквей воззвание к войскам и народу, в котором государь выказал решимость бороться с неприятелем, «доколе ни единого неприятельского воина не останется в Царстве». Манифестом от 6 июля вся империя призывалась на борьбу с врагом посредством народных ополчений, и Одесса, как и весь южный край России, не отставала.

Формирование ополчения в Херсонской губернии было отменено по причине чумы, но коллежский асессор В.П. Скаржинский, сын первого атамана Бугских казаков, создал на свои средства эскадрон в 180 человек из крестьян и вольных людей. Оружие им было отпущено из арсенала Тираспольской крепости.

Приняв команду над эскадроном, Скаржинский присоединился к 3-й армии и «находился с нею в делах против неприятеля». 23 октября 1812 года М.И. Кутузов рапортовал Александру I о том, что адмирал П.В. Чичагов отмечает «отличные подвиги» В.П. Скаржинского.

Одесский и Симбирский пехотные полки были сформированы в 1811 году в составе шести батальонов и включены в 27-ю пехотную дивизию генерал-лейтенанта Д.П. Неверовского. Четыре действующих батальона были отправлены с этой дивизией на присоединение ко 2-й Западной армии, запасные батальоны — во 2-й резервный корпус генерал-лейтенанта Ф.Ф. Эртеля. 2 августа 1812 года солдаты Неверовского самоотверженно приняли удар неприятель-ской конницы под Красным. Отразив свыше 40 атак кавалерийского корпуса маршала Мюрата и пройдя в общей сложности около 26 километров, семитысячный отряд Неверовского на целые сутки сумел задержать французов и помешал Наполеону внезапно обрушиться на Смоленск. Главнокомандующий 2-й Западной армией П.И. Багратион писал в донесении: ...примера такой храбрости ни в какой армии показать нельзя».