Окончание. Начало см. здесь.

На смену Джинестре пришел Хаджибей. Его историю со ссылками на польского хрониста Яноша Длугоша наиболее подробно изложил профессор Новороссийского университета А. И. Маркевич в работе «Город Качибей или Гаджибей, предшественник города Одессы» (1894 г.) Из приведенных А. Маркевичем вариантов расшифровки названия города приведем считающийся и в наши дни наиболее вероятным: «Хаджи называется у магометан лицо, бывшее на богомолье в Мекке; бей — знатное лицо у татар».

А теперь выделим особо интересующий нас момент в сочинении Длугоша. Он первым упоминает в летописи город-порт Качибей, говоря об отправке отсюда в 1415 году польским королем Владиславом Ягайло груза пшеницы в осажденный турками православный Константинополь. Это же в своих трудах повторяют А. Маркевич и множество историков до и после него.

В данной публикации история Хаджибея в изложении Я. Длугоша и А. Маркевича заслуживала бы более подробного изложения, если бы не следующее исключительное обстоятельство.

Реальность существования Хаджибея в 1415 году в последнее время вызывает сомнение у многих историков. Недоверие к хроникам Длугоша вызвано частыми нестыковками исторических событий в его текстах, чем страдают и труды последователей хрониста. Маркевич же в своей работе, «к стыду умственной жизни Одессы конца XIX века», подменил еще и смысл ряда текстов Длугоша, искусственно подтасовал некоторые факты, за что был лишен профессорского звания и права преподавать в университете. Об этом пишет А. И. Третьяк в обстоятельном научном исследовании «Коцюбиев, или История фальшивки», опубликованном в альманахе «Дерибасовская-Ришельевская» (№ 52, 2013 г.).

На основании всестороннего исторического и лингвистического (для текстов на латыни) анализа многих материалов автор делает, хотя и не новый, но значительно более убедительный вывод о том, что ни в одном официальном документе XV—ХVII вв., как и ни в одном письменном свидетельстве путешественников того времени, детально описавших черноморское побережье региона, не содержится никакого упоминания Коцюбиева на месте современной Одессы («Коцюбиева тут нет и в помине»). А искажение исторических фактов Длугошем и его последователями, включая Маркевича, понадобилось, как считает А. Третьяк, «для лозунга о восстановлении польской государственности «од можа до можа».

Об этом же А. Добролюбский говорит так: «Дата его (Хаджибея) первого упоминания — 1415 год... является политически ангажированной в свое время польскими историками для обоснования исторических польско-литовских притязаний на причерноморские земли» («Всемирные одесские новости», № 1, 2015 г.).

«Ничтожная татарская деревушка» без названия близ Куяльницкой пересыпи вскользь упомянута только в 1709 году в записках камергера шведского короля Карла XII, который поспешно проследовал здесь после поражения под Полтавой. Первое же достоверное письменное сообщение о селении Хаджибей и строящейся рядом с ним крепости русские власти получили, вероятно, в 1765 году из Запорожья от войскового толмача Константина Иванова. Подтверждены они были уже в следующем году молодым военным топографом Иваном Исленьевым, который, согласно подготовленной в Петербурге инструкции, проник в турецкий Хаджибей «под именем одного здешнего купца, торгующего в Очаков и в тамошние околотки», и составил детальный «План специально новостроенного на берегу Черного моря турецкого города Гаджибея». В научный оборот эти материалы ввел известный одесский историк С. Я. Боровой, обнаружив их в Центральном Военно-историческом архиве в Москве (опубликовано в «Записках Одесского археологического общества», т. 2 (35), 1967 г.).

Последующая недолгая история турецкого Хаджибея, в которой были и набеги запорожских казаков на селение в русско-турецкую войну 1768—1774 гг., закончилась 14 сентября 1789 года. В этот день русские войска под командованием И. М. де Рибаса (в них входили также полки чернорморских казаков во главе с Антоном Головатым) взяли штурмом крепость Хаджибей и вошли в селение, располагавшееся между Военной и Карантинной балками, — все в той же «истинно классической части Одессы».

Спустя пять лет, 22 августа (2 сентября) 1794 года, во исполнение известных рескриптов Екатерины II, были положены первые камни в фундаменты городских зданий и забиты первые сваи в порту. Этот день считается днем основания города, которому в сентябре этого года исполнится 221 год.

ИМЕЯ ТЕПЕРЬ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ об основных этапах предыстории Одессы, попробуем оценить обоснованность различных версий возраста города, включая официально отмечаемый возраст. А поскольку речь в наших рассуждениях идет о локальной территории в центральной части города, где сменявшие друг друга поселения имели надежную письменную и (или) археологическую фиксацию, то задача в части использования предложенных критериев упрощается и сводится только к оценке одного критерия — непрерывности присутствия населения на этой территории в каждый период, приравниваемый к возрасту Одессы.

Античная версия возраста города начинается с момента основания Борисфена (645 г. до н.э.) или Истриана (V в. до н.э.). Предполагаемый тысячелетний период отсутствия жителей на рассматриваемой территории до момента возникновения здесь генуэзской колонии Джинестра — срок достаточно большой, составляющий до 40% возраста современного города. И это — не считая более поздних трех столетий запустения после исчезновения Джинестры. Для сравнения: в древнем Белгороде-Днестровском, отметившем в 1998 году 2500-летний юбилей, за всю его долгую историю был только один длительный период запустения. Произошло это после разрушения города (тогда он носил имя Тира) гуннами в 370-х годах и по разным версиям продолжалось от двух до восьми веков.

Не берусь ответить, можно ли даже теоретически считать возрастом Одессы 2,5 тысячи лет (или чуть больше), если в этом сроке столь велика доля времени запустения территории города, к тому же без учета еще одного более позднего периода отсутствия здесь жителей в течение трех столетий.

Средневековая версия возраста Одессы (семь столетий) исчисляется с момента возникновения Джинестры в 1311 г. Она включает три века запустения города после вымирания жителей в эпидемию чумы и до появления турецкого Хаджибея в начале или середине XVIII в., а это тоже около 40% возраста современного города. Здесь та же ситуация, что и с античной версией основания Одессы.

Наконец, основание Одессы на месте турецкого Хаджибея в 1794 году, который по принятой периодизации всемирной истории относится уже к Новому времени. Здесь пора вспомнить еще об одном, вскользь уже упомянутом, нетипичном факторе, для учета которого далеко не всегда есть основания. Это фактор уникальности города, т.е. непохожести условий его создания и развития, феноменальности достигнутых результатов.

ИЗВЕСТНО, ЧТО ФЕНОМЕН ОДЕССЫ, заложенной в 1794 году, проявился уже в первые десятилетия ее существования и с годами становился все более очевидным во всех сферах жизни города. «Ничтожная татарская деревушка» и «первый план Хаджибея-Одессы, составленный де Воланом зимой — весной 1794 года... В нем де Волан воплотил в жизнь древнейшие традиции и опыт градостроения античной цивилизации» (А. Добролюбский). С такого разительного контраста собственно и начиналась Одесса.

Уникальности «города, выросшего ex nihilo («из ничего» — лат.) до уровня европейской столицы» (Патриция Херлихи, американскй исследователь) посвящены многие сотни серьезных работ отечественных и зарубежных авторов. «Феномен Одессы» — так называется одна из работ геополитика, профессора

В. А. Дергачева. «Одесса — город-феномен» — название хранящейся в фондах Научной библиотеки ОНУ рукописи статьи легендарных сотрудников этой библиотеки, супругов О. Ю. Ноткиной и В. С. Фельдмана. Небольшая цитата из их работы: «Для одесситов 1794 год — год начала формирования нового типа цивилизации, которого прежде эта земля не знала и с которым одесситы отождествляют свое психологическое, интеллектуальное и бытовое своеобразие. С этого года условно ведется отсчет нового культурно-исторического кода, обычно называемого «культурой Одессы» или «одесским феноменом». Подобных высказываний множество.

Изначальная идея создания уникального города на месте ничем не примечательного турецкого поселения стала в короткий исторический срок реальностью. В сознании всех поколений одесситов, создавших этот город, она всегда была прочно связана с годом его основания — 1794-м и с именами отцов-основателей, которые стояли у истоков города, которым поставлены памятники и именами которых названы улицы Одессы. Это — факт.

Термину «факт» современные энциклопедии дают однообразные и скучные определения. Зато в первой в истории человечества энциклопедии Дидро и д’Аламбера, вышедшей во Франции еще в середине XVIII в., этому термину посвящена большая статья, основанная на исторических, философских, религиозных и иных познаниях той поры. Небольшой фрагмент, составленный из отдельных фраз статьи:

«ФАКТ. Этот термин трудно определить... Если факт сообщен нам историей или традицией, у нас есть только одно правило для его проверки... Это опыт прошлых веков и наш собственный... Мы являемся в наш мир и находим в нем очевидцев, сочинения и памятники, но кто научит нас оценивать эти свидетельства, если не наш собственный опыт?».

Это — в подтверждение справедливости факта 221-летнего опыта жизни многих поколений одесситов в городе, основанном в 1794 году и имеющем длинную предысторию, которая через Хаджибей и Джинестру уходит в античную эпоху Истриана и, возможно, Борисфена.

Во всех своих выступлениях сторонники 600-летия Одессы (или Хаджибея?) замалчивают работу А.И. Третьяка «Коцюбиев, или история фальшивки». А ведь до тех пор, пока не будут опровергнуты ее выводы, нет никаких оснований продолжать разговор по теме, ибо «Коцюбиева тут нет и в помине». Не могло быть и отправки зерна в осажденный Константинополь, так как в 1415 году «никто даже и не думал осаждать столицу Византии»...

Одесский ученый, историк А.В.Болдырев, впервые поднявший рассматриваемую проблему в работе «Одессе — 600» (1994 г.), писал: «Обращение к политическим аргументам во время выяснения исторической правды крайне нежелательно». Замечательные слова. Однако, как и в далеком прошлом, политическая составляющая дискуссии, к сожалению, имеет место и в наши дни, о чем, в частности, упоминали в своих публикациях и выступлениях А.Добролюбский, О.Губарь, А.Красножон, А.Горбатюк.

И последнее. Вызывает огромное сомнение необходимость большинства мероприятий по случаю «юбилея», и, прежде всего, установка стелы «с упоминанием Яном Длугошем Коцюбиева на латинском и украинском языках». Текст ее по своей исторической достоверности будет абсолютно равноценен следующей надписи на памятной доске дома №47 по улице Екатерининской: «В этом здании с 31 марта 1931 года по 1 апреля 1932 года работал управдомом ОСТАП-Сулейман-Берта-Мария-БЕНДЕР-бей».

Не повременить ли с задуманными мероприятиями, — так сказать, до полного выяснения обстоятельств? Это не касается, однако, проведения намеченных научных конференций и «круглых столов», ибо польза от дискуссий была, есть и будет очевидной всегда.

Яков Шпигельман. Заместитель главного редактора «Морской энциклопедии Одессы», член Ассоциации морских журналистов