Вот уже 55 лет, со времени открытия, в одесском музее Пушкина соблюдается традиция: очередную годовщину смерти поэта (10 февраля 1837 года) сотрудники и гости отмечают минутой молчания. Завтра на улице Пушкинской, 13 всех любителей поэзии ждут на Дне памяти А.С. Пушкина.

Неужели за прошедшие два столетия еще остались белые пятна в биографии гения русской литературы? Научный сотрудник музея Ольга Константиновна Куценко по этому поводу говорит:

– Мы до сих пор ежегодно получаем книги из разных стран для нашей экспозиции. Особенно хочу отметить, что в конце прошлого года музей получил в дар от краеведа и почетного гражданина Одессы Олега Иосифовича Губаря его новую книгу «История градостроительства Одессы». Это поистине прорыв в краеведении. Автор, например, на основе архивных данных установил, что дом «царицы поэтов», фрейлины двух императриц и заступницы поэта перед сильными мира сего Александры Россет располагался на месте нынешнего горисполкома. О. Губарь также доказывает, что Пушкин бывал в «Доме семи ветров», принадлежавшем отчиму Россет генерал-майору Арнольди, и указывает местонахождение этого здания. Советую прочитать эту книгу, богато иллюстрированную картами и фотографиями документов, многие из которых напечатаны впервые.

Пушкиноведов многие годы волновал вопрос: где же находилась дача Воронцова, которую, как считалось, неоднократно посещал Пушкин?

Олег Иосифович говорит, что найденные в Одесском государственном архиве материалы позволяют сделать новые выводы, которые будут еще проверяться и войдут в его следующую книгу.

Однако уже сейчас можно сказать, что исследования О.И. Губаря дают надежду на устранение некоторых неясностей пребывания А.С. Пушкина в нашем городе.

Как нам рассказала О. Куценко, поэт, находясь в Одессе, очень полюбил загородные прогулки. Сохранились воспоминания кучера, согласно которым Пушкин часто бродил в одиночестве на хуторе Рено. Об этом же писал профессор Михаил Петрович Погодин (1854 г.): «Очевидцы сказывали нам, что иногда, в послеобеденное время, а иногда и в лунные ночи, Пушкин уезжал за город, в двух верстах от него, на дачу, бывшую Рено, где открывается весь полукруг морского горизонта, и где летом 1828 г. Е.И.В. (ее императорское величество – ред.) Государыня Императрица Александра Феодоровна изволила иметь свое пребывание. При Пушкине на даче этой не было ни больших построек, ни роскошных беседок с мраморными статуями и обелисками, которые были в них в последствии. Тогда это было дико-поэтическое место уединения, в котором наш поэт, конечно, бродил над морем и, внемля говору его валов, предавался своим заветным мечтам. Можно подумать, что стихотворение «К морю»

Прощай, свободная стихия,

В последний раз передо мной

Ты катишь волны голубые

И блещешь гордою красой

было написано в этом уединении. Поэт в нем обращается к стихии, которая подарила его многими, столь прекрасными думами».

Но возникает вопрос: как Александр Сергеевич мог совершать поездки на дачу Рено, если она, согласно устоявшейся версии, была арендована М.С. Воронцовым? При этом, когда Воронцовых там не было, то с их вещами должна была оставаться прислуга, которая вряд ли имела распоряжение принимать Пушкина летом 1824 года, когда уже разгорелся конфликт между Михаилом Семеновичем и Александром Сергеевичем.

Семья Воронцовых в середине июня уехала в Гурзуф. А вернувшись 23 июля, супруга графа Елизавета Ксаверьевна через несколько дней уехала к родителям в Белую Церковь. Зачем же Воронцовым нужна была дача Рено, если они ею не пользовались?

Есть точное свидетельство того, что с конца июня по август 1824 года на даче Антонио Феогности (по соседству с Рено) отдыхала княгиня Вера Федоровна Вяземская – супруга известного поэта и друга Александра Сергеевича. Рядом была дача Воронцовых. Вот о чем Вера Федоровна писала мужу

25 июля 1824 года: «Гр. Воронцова и Ольга Нарышкина возвратились два дня тому назад, мы постоянно вместе и даже более дружны. Во время отсутствия графини я играла на ее клавесине, которого нет у меня в деревне, пользовалась ее купальней и ее маленькими лошадками». Место расположения дачи Воронцовых до этого момента не было известно, и пушкинисты вынуждены были использовать единственный известный факт, пусть даже с вышеизложенными нестыковками, датируемый сентябрем 1823 года. Слово современнику Пушкина Н.М. Лонгинову: «Вчера к позднему обеду Ее Сиятельство сюда пожаловали, и все мы вместе кушали в собственном графском доме у моря. В доме же, нанятом от города, где граф всегда будет жить, многое еще не готово, и надобно недели две времени, чтобы хорошенько учредиться. Графиня между тем будет жить на даче г. Рено, которая нанята на месяц и которая весьма красива. Все дачи здесь иного названия не имеют, как хутор. Все говорят: я живу на хуторе. Маленькая графиня весьма в добром здравии». С этого момента дача Рено всегда фигурировала, когда шла речь о даче Воронцовых в пушкинский период.

Только благодаря архивной находке О.И. Губаря удалось узнать, что дача упомянутой выше семьи Россет, находившаяся по дороге в Одессу за дачей Антонио Феогности, была оформлена на Л.А. Нарышкина, двоюродного брата графа Воронцова, 15 мая 1824 года. Этой сделке предшествовала семилетняя тяжба (которая в деталях расписана в книге О.И. Губаря) со вторым супругом Надежды Россет (матери Александры) господином Арнольди. Он не мог пользоваться хутором из-за наложенного городом ареста, а городские власти не могли выкупить землю, так как хозяин в два раза завышал ее стоимость. Дошло до того, что сторону Арнольди занял Александр I, поверив на слово заслуженному воину, при этом велел разобраться по инстанции.

Граф Воронцов думал о собственном хуторе еще до приезда в Одессу: его друг генерал-лейтенант Сабанеев расписывал в письмах прелести хуторов уже давно. Михаил Семенович не мог купить хутор Россет по справедливой цене, опасаясь обвинений в, как сейчас бы выразились, использовании служебного положения. Поэтому был найден компромиссный вариант с его двоюродным братом Нарышкиным, как сторонним покупателем, который свободно мог отстаивать прозрачную позицию по покупке земли по справедливой рыночной цене.

Лев Александрович был очень близок с Михаилом Семеновичем. Они вместе сражались на войне с Наполеоном. Граф Воронцов отрочество провел в доме Нарышкиных, который тогда называли «Новые Афины». Там он сблизился с молодыми офицерами лейб-гвардии Преображенского полка и, решив стать на военную стезю, начал службу поручиком, отказавшись от полагающегося ему по титулу звания генерал-майора. Затем и Лев пришел в этот полк. Елизавета Воронцова принимала живое участие в жизни Ольги Нарышкиной, помогла устроить ее свадьбу с Львом Александровичем. Поэтому решение о совместном использовании земли и дачного дома было вполне естественным.

Воронцовы и Нарышкины сразу начали осваивать свой участок. Тем более, как следует из свидетельств М.П. Погодина, требования к загородному дому были не очень высокие. По свидетельству Н.М. Лонгинова, Воронцову хватило две недели, «чтобы хорошенько учредиться» в городском доме для постоянного проживания. Поэтому обживание во временном пристанище у моря не должно было занять много времени. Тогда сцена, о которой 11 июля 1824 года Вера Вяземская рассказала мужу в письме, могла уже произойти на новой даче Воронцовых и Нарышкиных: «Как-то мне случилось вместе с графиней Воронцовой и Пушкиным ожидать девятый вал, и мы были им так обрызганы, что пришлось менять одежду». А чуть позже Вера Федоровна из-за отсутствия тени просила соседа Льва Нарышкина предоставить ей тент на время.

Есть еще одно событие, которое связано с дачей Воронцовых и о котором до сих пор спорят пушкинисты. Его описал Вячеслав Удовик в своей книге о Воронцове из серии «Жизнь замечательных людей».

«29 июля Д.П. Гурьев (одесский градоначальник) посылает донесение М.С. Воронцову в Крым о том, что высочайшая воля объявлена Пушкину, что Пушкин дал подписку и на следующий день отправится в Псков по разработанному маршруту. В этот же день Пушкин расписался в получении прогонных денег на три лошади – 389 рублей 4 копейки.

После разговора с Гурьевым Пушкин поспешил на дачу к Е.К. Воронцовой. Как он был принят графиней и о чем они говорили, неизвестно. Но мы знаем, что с дачи Воронцовой, забыв там шляпу и перчатки, он побежал на дачу В.Ф. Вяземской. Забытые шляпа и перчатки могли стать поводом для еще одной встречи Пушкина с графиней. Но почему-то он не воспользовался этой возможностью. За шляпой и перчатками был послан слуга Вяземской. Видимо, прощание было таким, что Пушкин не осмелился побеспокоить Елизавету Ксаверьевну во второй раз».

Что же, возможно, эта встреча происходила именно на даче Воронцовых и Нарышкиных. И кто знает, может быть, именно ее поэт описал в стихотворении «Желание славы», оканчивающемся строкой «В саду, во тьме ночной, в минуту разлученья...». По крайней мере, так считают некоторые исследователи.

По найденным картам можно судить, что переоформление земли с Л.А. Нарышкина непосредственно на М.С. Воронцова произошло в начале 30-х годов, а точнее до 1834 года, когда граф уже фигурирует на картах как собственник. Для привязки к сегодняшним координатам можно сказать, что строения всех трех дач – Россет, Феогности и Рено – находились в районе современной Трассы здоровья, которая тянется вдоль моря параллельно Французскому бульвару. Дача Рено располагалась под современным санаторием им. Чкалова, дача Феогности – под Кирпичным переулком, а дача Россет – на улице Вице-адмирала Азарова в районе гостиницы «Черное море».

От редакции

Книга Олега Губаря «История градостроительства Одессы» – результат более чем двадцатилетней работы. Желаем Олегу Иосифовичу здоровья и долгих лет плодотворного труда. Выражаем надежду, что новые поиски автора позволят сделать интересные открытия в истории родного города.