Театр юного зрителя пережил еще одну зиму. Благо, что она была на редкость теплой. Тем не менее температура в зрительном зале порой не поднималась выше 9 градусов. Об этой и прочих проблемах театра мы побеседовали с его директором Евгением Бубером.

– Каждая зима для вас – испытание. Сейчас уже можно сказать, что очередное из них коллектив выдержал. Проблема в техническом состоянии здания. Что же все-таки слышно насчет ремонта, ведь о нем так давно говорят и что-то обещают на уровне руководства области?

– К сожалению, мы по-прежнему находимся в подвешенном состоянии. Но справедливости ради надо сказать, что благостные порывы со стороны чиновников были. Год назад на разработку проектно-сметной документации выделяли средства. Нас даже ознакомили с проектом, который показался вполне интересным. Речь шла о капитальном ремонте здания, а также об увеличении высоты сцены до уровня, соответствующего требованиям современного театра. Однако после смены областного руководства проблема вновь зависла.

– Мы с Вами беседуем не впервые, и каждый раз одной из тем разговора становится ремонт, а точнее, его отсутствие.

– Ну да, в очередной раз… Я понимаю, что надежда умирает последней, но мы как-то уже подотчаялись. Я пытаюсь внести в коллектив некую нотку радости и оптимизма, но с каждым годом это делать все сложнее и сложнее. Люди теряют надежду, перестают верить в то, что ремонт здания когда-то начнется. Откровенно говоря, я сам перестаю в это верить…

– И несмотря на это, актеры, технические сотрудники продолжают добросовестно служить театру?

– Да, конечно. Но как можно работать при температуре 9 градусов тепла в зале? Ну как?! Как можно репетировать и играть при такой температуре? И как можно на это смотреть? Зрители у нас зимой сидят в шубах и пальто. А актерам по ходу пьесы иногда приходится играть в легкой летней одежде. Но болеть я им не разрешаю. У нас не такая большая труппа, чтобы можно было это позволить. И артисты относятся с пониманием. На сцену выходят в любом состоянии, что, конечно, в отношении здоровья человека совершенно неправильно.

– Зрители так же стоически относятся к вашим спартанским условиям?

– Что касается посещаемости, нас подвела эпидемия гриппа. На такие топовые постановки, как например, «Кошкин дом», в одну из прошедших суббот к нам пришли всего 40 ребят. Так мало никогда не было, так как спектакль обычно аншлаговый. Дети очень любят эту вечную, добрую и поучительную сказку.

– На вечерних спектаклях в зале публики также поубавилось?

– То, что я декларировал еще шесть лет назад во время своего назначения на должность директора, – привлечение взрослого зрителя за счет спектаклей не только для детей, но и для их родителей, я выполнил. Выполнены практически все намеченные художественные задачи. Но я понимаю тех взрослых людей, которые с большим желанием посещают уютный, красивый театр – Русский драматический, расположенный с нами по соседству. Людям нужна зона комфорта, которая способствовала бы восприятию происходящего на сцене…

– Насколько я знаю, театр пытается что-то «подлатать» и своими силами?…

– Делаем то, что можем. Но перед нами стоит выбор: либо все средства, что зарабатываем, в том числе и благодаря кассовому спектаклю с участием Нонны Гришаевой «Варшавская мелодия», тратить на локальный ремонт (капитальный мы в любом случае не осилим), либо обеспечивать новые постановки. Но ремонтировать можем только какие-то участки, да и то осторожно, так как известно всем, кто начинал ремонт, – одно тянется за другим. К примеру, стену в большом зале, где «от царя гороха» жил припеваючи грибок, мы привели в порядок сами. Но это мизерная часть из того, что требуется в плане ремонта.

– Тем не менее, несмотря ни на что, у коллектива театра хватает сил помогать другим. Недавно вы собирали средства на лечение одесского музыканта Юрия Кузнецова…

– Да, и не только для него. Актер киевского ТЮЗа Тарас Мельничук также оказался в тяжелой ситуации, и мы не остались в стороне. Беда может случиться с любым из нас, в любом коллективе. Помочь – наш долг. В этом, вероятно, смысл театрального братства…

– Парадоксы жизни: благотворительностью занимаются те, кто сам нуждается в помощи…

– Выходит, что так. Мы ведь получаем много писем от различных общественных организаций с просьбой о бесплатном посещении детей из многодетных семей, детей, лишенных родительской опеки, инвалидов. И мы, конечно же, удовлетворяем все эти просьбы.

– Государство должно было бы компенсировать вам, хотя бы частично, стоимость билетов. Этого не происходит?

– Нет. Мы понимаем проблемы бюджета и благодарны областному управлению культуры хотя бы уже за то, что своевременно получаем зарплату.

Другой вопрос, что все наши художественные замыслы, которые мы уже воплотили в жизнь или которые надеемся реализовать в ближайшем будущем, упираются в некую стену. Ставя хороший спектакль, мы не уверены в том, станет ли постановка диалогом со зрителем в том объеме, в котором она этого достойна.

– Мэр часто бывает в театре?

– У нас неоднократно бывали представители мэра. Начальник департамента культуры Татьяна Маркова видела все наши спектакли. Мэра не было.

– Может, Вам стоило бы его пригласить?

– Наш театр – областного подчинения, и финансирование ремонта не в компетенции мэра.

– Я понимаю, но используя свой авторитет, мэр, например, мог бы обратиться с призывом к состоятельным горожанам, бизнесменам, которых у нас, судя по застройкам побережья, роскошным офисам и фешенебельным магазинам, немало. Столько богатых людей – и никто не может помочь детскому театру, по сути, своим же детям? Почему так происходит, на Ваш взгляд?

– Возможно, потому, что мы «не электоральный театр»? Что могут дети? Только радоваться жизни… Мы, взрослые, почему-то очень быстро забываем, что когда-то были детьми. Настолько быстро, что даже страшновато. Если бы помнили, что все мы вышли из детства – из этой прекрасной страны, где было немало мечтаний и надежд, – может, многое в мире складывалось бы по-другому. Конечно, взрослая жизнь расставляет свои акценты чаще там, где ей выгоднее и удобнее. Кто-то пытается с этим бороться, кто-то соглашается. Мы – не соглашаемся.

А еще люди перестали слышать своих детей. Все заняты выживанием: где заработать, как заработать, как накормить детей, обеспечить всем необходимым. Но при этом можно пропустить самое главное: момент формирования их душ.

Если кто-то из людей, обладающих определенными финансами, пожелал бы помочь театру с ремонтом, мы были бы крайне признательны. Но я понимаю, что сегодня у всех непростое экономическое положение. Тем не менее находятся меценаты, которые помогают нам осуществлять театральные постановки. А вот что касается ремонта, такие люди до нас пока не дошли…

– А председатель областной государственной администрации?

– Я понимаю, что есть вопросы стратегического значения в развитии области, и наши проблемы в их число пока не попадают. Хотя, с другой стороны, ну что может быть важнее детей? Ведь время летит быстро и в скором времени они станут теми взрослыми людьми, которые, получив образование и заняв определенные посты, будут отвечать на другие чаяния других людей.

Пока мы, как и вся страна, находимся в состоянии ожидания. То, что нам по силам в этом положении, мы делаем, то есть творчески растем и развиваемся.