Есть рядом с Одессой уютный поселок Авангард, выросший на территории одноименного совхоза. В пригородном многоотраслевом хозяйстве всегда нужны были рабочие руки, и сюда съезжались в поисках лучшей жизни люди со всего бывшего Советского Союза.

Однако семью Гриценко судьба забросила в Авангард не по их воле. Людмила Николаевна – ныне заведующая поселковой библиотекой, и Олег Николаевич – техник-оператор местного Дома культуры, вынуждены были покинуть родной дом после трагедии на Чернобыльской АЭС...

– Мы учились в строительном институте, – рассказывает Олег Николаевич. – Там была военная кафедра, и после получения диплома меня, младшего лейтенанта, отправили на два года служить в Северокавказский военный округ. По истечении этого срока я мог на свое усмотрение выбирать место работы по гражданской специальности. Так мы оказались в Киевской области, в поселке Полесское, в 24 километрах от Чернобыля.

Олег Гриценко работал инженером-строителем в ПМК, жена – мастером производственного обучения в ПТУ.

– Жили, работали, растили ребенка, строили планы на многие годы вперед, – задумчиво говорит Людмила Николаевна, вспоминая о событиях тридцатилетней давности.

О том, что произошла трагедия, потрясшая все человечество, супруги узнали не сразу: Людмила Николаевна в это время была в командировке за пределами Украины, ее муж работал в обычном режиме и в первый, и во второй, и в третий день после аварии. А на майские праздники даже на рыбалке вместе с ребенком побывал.

– Утром после аварии, о которой мы еще не знали, едем в сторону Киева, а навстречу – вереницы автобусов с людьми, отправившимися отдыхать. И никаких признаков, что уже случилась беда. В последующие дни в газетах промелькнуло сообщение о том, что на атомной станции что-то произошло, но поначалу этому никто не придал значения. Реальный масштаб трагедии от народа утаивался, вот мы и думали, что был какой-то незначительный выброс. На Первое Мая людей в Киеве даже на демонстрацию выгнали. И только позже телеканалы стали рассказывать о случившемся как о чем-то более серьезном, – говорит Олег Николаевич.

– Второго мая я возвращалась домой через Киев, и когда наш поезд прибыл на вокзал, ужаснулась – такое лишь в фильмах о войне показывали: сотни людей с чемоданами в панике метались по перронам, пытаясь поскорее покинуть город. А когда добралась до автостанции, увидела, как один за другим приходили автобусы со стороны Чернобыля. Все ехали оттуда, а я – туда. Было понятно, что что-то произошло. Но что конкретно? Никто ничего толком не знал, даже те, кто ехал непосредственно с места трагедии, – рассказывает Людмила Николаевна.

– Правды тогда никто не говорил. Начальник меня успокаивал: «Не паникуй!». Тем не менее из нашего поселка тоже многие выехали, особенно женщины с детьми, – вспоминает далее Олег Гриценко. – После аварии я продолжал работать в Полесском районе, который граничил с Чернобыльской зоной в Украине и Гомельской областью в Беларуси. Работали на жаре, в пыли. На некоторых участках дороги, если там зашкаливал уровень радиации, снимали грунт. Снимем сантиметров тридцать – замерим. Если все еще высокий уровень радиации, опять снимали слой. На зданиях меняли крыши. Привозили солдат-срочников, и они из шлангов поливали фасады и крыши зданий, смывая с них радиоактивную пыль. Но все это было обыденно-буднично, и никто из нас не воспринимал свою работу как что-то необычное, опасное для жизни.

При всем этом не использовалось каких-либо средств защиты. Люди – похоже, даже медики – тогда вообще не знали, как влияет пусть и невысокий радиоактивный фон на здоровье при продолжительном действии.

Людмила Николаевна припомнила, что дети, оставшиеся в поселке, во время прогулок в садике играли в строго отведенных для этого местах, а дозволенные для этого площадки были отмечены крестиками. Все проживающие в Полесском, в том числе и супруги Гриценко, находились под постоянным наблюдением врачей. На каждого жителя поселка была заведена медицинская карточка, в нее заносились результаты анализов, по которым можно было наблюдать динамику изменений, происходивших в организме. Но в один момент все эти карточки куда-то «пропали» – и были заведены новые…

Сразу после аварии на Черно­быльской АЭС отселяли только жителей Припяти – города атомщиков, находящегося рядом со станцией. Людям говорили, что надо срочно уезжать, заверяли, что это ненадолго, поэтому рекомендовали брать только носильные вещи и документы. Для них подгонялись автобусы.

– Их привозили к нам в Полес­ское, выгружали на площади и просили жителей поселка, чтобы те разбирали переселенцев, которым ехать дальше было некуда. Эти люди в свои дома больше никогда не вернулись. Вскоре Припять обнесли колючей проволокой, а Чернобыльский район сделали зоной отчуждения. Потихоньку диаметр этой зоны расширялся и расширялся. Через пять лет после Чернобыльской аварии, после того как начали умирать люди, стали переселять и жителей Полесского, – продолжает свой рассказ Людмила Николаевна. – Если бы не авария на АЭС, мы бы из тех мест никогда не уехали: такая там была красота – река, лес… И наш дом стоял прямо в лесу…

Перед самым переселением Олег Николаевич получил вторую категорию ликвидатора Чернобыльской аварии, а Людмила Николаевна – вторую категорию переселенца из тридцатикилометровой зоны отчуждения…