Сегодня трагический день в истории «Вечерней Одессы». Дождливым прохладным утром 11 августа 1997 года был убит Первый редактор газеты Борис Деревянко.

Прошло почти двадцать лет. Исполнитель преступления отбывает наказание, однако заказчики и инициаторы убийства так и не названы. И вряд ли когда-нибудь они предстанут перед судом за свое злодеяние. Ведь убийства журналистов в Украине — именно после гибели редактора «Вечерней Одессы» — стали своего рода ритуальной жертвой в так называемой политике, которая, ради достижения цели, не останавливается ни перед чем. Даже перед самым страшным преступлением…

Утро сегодняшнего дня — по печальной для «вечеркинцев» традиции — началось с минуты молчания у мемориального камня, установленного на том месте улицы Академика Филатова, где пули наемного убийцы остановили Бориса Деревянко. Затем мы поехали на кладбище — положить свежие цветы на могилу человека, чье имя навсегда останется в истории Одессы. Ну, а потом вернулись на рабочие места — трудиться над очередным номером газеты, которую создал ее Первый редактор, успевший посвятить ей почти четверть века своей недолгой жизни.

Строки, вынесенные в заголовок колонки, тоже относятся к творческому наследию Бориса Федоровича. Они взяты из доклада, подготовленного к открытому партийному собранию редакции газеты, которое состоялось ровно тридцать лет назад, в октябре 1986 года. Документ я нашел, перебирая архивы для будущего музея «Вечерней Одессы».

Подводя итоги обсуждению того, как газете найти свое место в наступившую эпоху перестройки, Борис Федорович отметил: «Есть большая работа. Давайте так относиться к ней, чтобы иметь моральное право, глядя в глаза детям и внукам, сказать: в свое время мы сделали все, что смогли».

И вот что интересно. Сказано было тридцать лет назад, а актуальны эти слова до сих пор.

Хотя на дворе — двадцать первый век. Роль в обществе печатных средств массовой информации за каких-то пару десятилетий кардинально изменилась. Тотальное наступление Интернета и новые возможности телевидения разрушили привычные стандарты журналистики, перевернули представление о том, по каким принципам должно формироваться медийное пространство. Выросло целое поколение, которое газету не то что не читало — никогда в руки не брало!

И, тем не менее, очевидно другое. Печатные средства массовой информации не канут в историю. Газеты останутся как элемент общечеловеческой культуры, но видоизменившись под требования новой эпохи.

В такой ситуации делать свое дело — исключительно трудно. Особенно, если газета — действительно независимое издание, которое не получает бюджетную поддержку и не ждет финансовых подачек от тех или иных политических сил. «Вечерняя Одесса» всегда рассчитывала и рассчитывает впредь исключительно на свои силы. И на поддержку своих верных читателей, многие из которых являются подписчиками газеты с ее первого номера.

Мне не довелось работать с Борисом Федоровичем Деревянко. В «Вечернюю Одессу» я пришел уже после злодейского преступления, в январе 1999 года. Поработав в различных одесских изданиях, понял, что если уж трудиться серьезно в журналистике, то только в газете, имеющей историю, традиции и авторитет. Таковой была и остается «Вечерняя Одесса». На работу меня принимала Лариса Григорьевна Бурчо, возглавившая газету после рокового августовского дня и сделавшая все для того, чтобы те, кто направил пистолет убийцы на Первого редактора, не уничтожили его детище.

Размышляя над тем, какой должна быть сегодня «Вечерняя Одесса», все время возвращаюсь к творческому наследию Бориса Федоровича. Повторюсь: пусть время тогда было другое. Но, как выясняется, задачи, которые необходимо ставить перед газетой, перед коллективом журналистов, сохранили свою актуальность.

В том же докладе тридцатилетней давности нашел очередную «подсказку»: «Журналисты напрямую должны отвечать не только за то, что и как они писали, а и каких результатов добились на тех участках, которые должны быть в сфере их внимания. Я убежден, что придет время, когда редактор газеты будет отвечать за конечные результаты экономической и социальной деятельности в регионе. Не произойдет это — не изменится положение, при котором «писатель пописывает, читатель почитывает».

Что ж, осталось только добиться того, чтобы нынешние обитатели властных кабинетов начали прислушиваться к журналистам.