Народный артист Украины, президент международного фестиваля пантомимы и клоунады «Комедиада», творческий лидер театра «Маски» Георгий Делиев в особых представлениях не нуждается. В нынешнем году на «Комедиаду» приехали для работы в жюри именитые комики Дэвид Шайнер, Александр Фриш, а также Юджин Чаплин – самый младший сын Чарли Чаплина, звукорежиссер и документалист. В составе жюри также продюсер Харри Овенс, импресарио Микио Ошима. Судить будут молодых клоунов и мимов, но не только, ведь среди конкурсантов есть и очень серьезный артист Джефф Хесс. Несмотря на огромную занятость в эти дни Георгий Делиев нашел время для интервью.

– А вот это редкая черта ваша, Георгий: вы других клоунов любите, ласкаете, лелеете, не думая о конкуренции, не завидуя…

– Маша, когда я был молодым, то так нуждался в том, чтобы меня кто-то лелеял! Поэтому я вспоминаю всех, кто в те времена помогал лично мне и «Маскам», с огромной благодарностью. Я все добро помню хорошо, зло – уже как-то не так. Ценю поступки и намерения тех людей, которые могли тогда помогать, если бы не они, еще неизвестно, как бы моя судьба развернулась. Теперь понимаю, что могу вот так же помочь молодым. И даже мои ровесники, моего уровня клоуны воспринимаются мною как братья, как члены семьи. Мы клоунская братия, нас мало на самом деле, гораздо меньше, чем, например, рок-музыкантов, медийных сериальных актеров, политиков – политики, правда, очень быстро как-то забываются, а клоунов помнят долго.

– Совершенно верно, вот спроси сейчас, кто такой Косыгин, и многие не скажут, а Олега Попова знают.

– Да, Олег Попов – это величина. Кстати, к нам опять в этом году приедет Володя Фесенко, партнер Олега Попова, будет членом жюри. Год назад он приехал к нам в качестве гостя, привез в подарок галстуки Попова. А в этом году я его пригласил в жюри. Считаю, это и есть настоящее служение искусству, поэтому Володя Фесенко, который не прошел какой-то своей сольной карьеры, но стал плечом, правой рукой великого клоуна, тоже человек-легенда.

Мечтаю привезти в Одессу другую легенду, Славу Полунина, я с ним виделся в конце января, мы с ним были десять дней в Прибалтике, посетили Вильнюс и Таллинн со «Снежной симфонией», со скрипачом Гидоном Кремером. И он этого хочет, но в начале апреля он всегда занят, у него свои мероприятия, День дурака, свои планы. Он организовывает все это либо у себя на «Желтой Мельнице» возле Парижа, либо в Москве. Собственно, и Новый год я встречал у него на «Желтой Мельнице», у нас выходной был. У него там арт-объектов много новых появилось, а до этого я был там два года назад, и за это время столько изменений…

– Когда клоуны встречают вместе Новый год, это, наверное, очень весело?

– Конечно. В этот раз каждый час мы отмечали Новый год по времени конкретной страны. Первый Новый год был японским, он наступил в два часа дня по парижскому времени, мы в театре его отметили, и каждому было поручено провести какой-то праздник в определенной локации. Мы с клоуном Димой Меращи делали свой украинский Новый год, причем помогли и русский Новый год провести по московскому времени, а россияне и французы помогли нам с украинским. Немножко поучаствовали в израильском, он отмечается практически в одно время с украинским, еще кому-то помогали. А у нас был Новый год в сауне, украинско-одесско-финский – украинский фольклор немножко показали, одесский… Должен сказать, наш Новый год таки был самый сильный, и финнам помогли, я финскую польку пел и танцевал! И Славе Полунину он пришелся больше всего по вкусу.

Мы сделали так, как будто импровизировали, как будто это полный экспромт, хотя, конечно, подготовились. Все были в полном восторге. Даже французы, англичане, иностранцы, которые не понимают языка, все равно восторгались.

– В этом году с вашим участием связано два кинособытия – начинает свою прокатную биографию ваш фильм «Одесский подкидыш» по Георгию Голубенко и начался показ на канале «1+1» сериала Олега Туранского «Сувенир из Одессы», где вы играете легендарного ювелира Рухомовского. В вашем ювелире какая-то чертовинка есть, хотя он не смешной, а трогательный...

– Всем известна история с якобы тиарой скифского царя Сайтоферна, которую Лувр приобрел как подлинник. А на самом деле это было изделие ловких рук одессита Израиля Рухомовского. Я не знаю, каким он был в жизни, но постарался создать образ одесского еврея, который не хочет неприятностей, тем не менее, его в них втягивают – одна мафия, вторая мафия, тут бандиты молдаванские, тут царские ищейки, потом советская власть... Он все время попадает в жернова каких-то коллизий. Я старался не переборщить, избежать гротеска, но показать внутреннюю драму этого человека, даже не проявленную до конца в действии фильма. И сам этот золотой гробик, одесский сувенир, только в руках Рухомовского проявляет качества талисмана…

– Ну да, а другим он счастья не приносит…

– Ему тоже в итоге не принес, гробик от него ушел, ну, не буду предвосхищать события, смотрите сериал. Скажу лишь, что в этом фильме было приятно сниматься, я давно не видел такого основательного подхода к съемочному процессу.

– Думаю, «Сувенир из Одессы» с удовольствием посмотрят, по крайней мере, все одесситы хотя бы для того, чтобы покритиковать, узнать в кадре всех знакомых и спорить по поводу событий, относящихся к 1975 году: «А по ночам тогда воду выключали и ванну с вечера набирали!» – «А вот и не во всех районах отключали!». Может быть, кто-то из старожилов и прокомментирует события 1916 года, как знать? Во всяком случае, на время сериала сплотятся семьи.

– Там, само собой, много домыслено. Тот же Рухомовский, судя по фото, был похож на Максима Горького, у него шевелюра такая густая была и усы. Но я в тот же период снимался в «Одесском подкидыше» своем, и я был брит наголо, и не мог быть другим, мой же герой после отсидки попадает в интеллигентный дом... В группе мне сказали: «Ну и ладно, никто не знает, каким был Рухомовский, будете вот таким». Мне примерили эту бороду, и получилось удачно: во-первых, я ушел от своей привычной внешности, от рыжих кудрей, чтобы не было у зрителей привязки к образам из «Маски-шоу». Так же и во время работы в фильме «Настройщик» я предложил Кире Георгиевне сделать моего персонажа с бородой, ей это понравилось. В кино так и надо поступать, надо менять внешность, это дает свободу, развязывает руки для работы над образами. И сейчас у меня тоже борода, потому что я у Сергея Лозницы снимаюсь в фильме «Донбасс».

– Расскажите подробнее об этом проекте.

– Я насмотрелся видеороликов о жизни людей на территории Донбасса. Самих военных действий в фильме не показано, но Лозница старается с достоверностью, дотошно воспроизвести тамошнюю обыденную действительность, с эффектом «скрытой камеры», документального кино. Я приехал в Кривой Рог на подготовительный период – а там уже баррикады стоят, оцепление, и ощущение, будто это не декорации, а реально происходящая война. Я играю там такого батяню, скорее всего, бывшего кагэбешника или эсбэушника, или фээсбешника, не знаю. Во всяком случае, там нет ни одного положительного героя, все отрицательные.

– «В войне хороших нет», – как сказал ребенок в одном из последних документальных фильмов…

– Думаю, фильм вызовет критику со всех сторон, его будут ругать политически разнонаправленные люди, как «ватники», так и «вышиватники». Нападки будут, так как фильм реально антивоенный, пацифистский в полном смысле слова.

– Так, может, в неприятии фильма все они, наконец, объединятся, и наступят мир и тишина?

– Дай-то Бог! А что касается «Одесского подкидыша», его премьера состоится 21 и 25 апреля в кинотеатре «Золотой Дюк», 25 апреля параллельно премьера в Запорожье, ведутся переговоры с другими городами. Я без дистрибьюторов работаю, напрямую веду переговоры с кинотеатрами.

– Трогательная история получается с этим подкидышем – а вы вообще верите, что вот такого вашего героя, люмпена, зека, может перевоспитать интеллигентный профессор, каким его играет Барский, вырастить из разбойника этакую ромашку?

– Любого человека, мне кажется, можно переделать в любую сторону. Люди меняются. В литературе, кино и театре всегда интересно отслеживать изменение характера, когда с человеком происходят какие-то события, и он вылезает из своей скорлупы, из оболочки образа, в котором привычно находится. Такое вот есть сейчас модное выражение…

– … Выходит из зоны комфорта?

– Вот именно.

– Туда войти бы еще надо, прежде чем выходить…

– Конечно, человек меняется. Тут помимо репризы, хороших смешных диалогов, которые написал Гарик Голубенко, очень крепкая история. Внезапная любовь, которая вспыхивает между антагонистами, зеком Аркашей и «синим чулком» Ефросинией, даже эффективнее, чем воспитательные приемы профессора Пинхуса. Аркаша изменился благодаря любви. И Ефросиния растаяла, из «синего чулка» превратилась в живого человека, и даже секс-бомбу. Мне что нравится – мы не пошли по пути большинства. В основном процентов восемьдесят романов модных, пьес, сильных по воздействию, как правило, с плохим концом, с безысходностью, которая сейчас буквально концентрируется и навязывается, в том числе, средствами массовой информации. Телевизор я не смотрю уже лет десять, у меня его просто нет. Но иногда окажешься в помещении, где он есть, и на любом канале передают об ужасных происшествиях, политических неурядицах. В искусстве то же самое происходит. Я сторонник светлого искусства, с хорошим концом, с героями, изменяющимися к лучшему, а не к худшему, и находящими выход из плохой сложившейся ситуации. Зачем рассказывать о плохой ситуации, из которой нет выхода? Это и так случается на каждом шагу. А надо показать выход, тогда люди будут верить в свои силы.

– Мировоззрение клоуна как раз и побуждает искать позитив? Злых клоунов мы сейчас не берем во внимание, да они и не клоуны вовсе. Клоун по идее добрый.

– Да. По крайней мере, клоун всегда показывает проблему, трагедию отстраненно, и может посмеяться над ней, словно наблюдая со стороны, абстрагируясь. Взять хотя бы падение на банановой кожуре. Клоун понимает, что такое может приключиться и с ним, он себя не воспринимает важным, серьезным. Почему люди страдают? Потому что считают себя серьезными людьми. Каждый человек считает себя очень важным, и то, что с ним происходит – важнее всего. Те, кто важность и серьезность его принимают – это его сторонники, друзья, а те, кто не принимают – враги. А потом происходит наоборот: вдруг какой-то друг, партнер его кинул, оскорбил, обидел, обманул, предал, и он разочаровывается, считает, что тот неправ, теперь для него этот человек стал плохим. А человек тот же самый, он не изменился, мы просто даем оценки и наклеиваем ярлыки людям, ошибаясь при этом, так как не бывает людей плохих или хороших, люди таковы, каковы они есть. И клоун это показывает очень хорошо. Человек смеется над этим: «Вот какие дураки!». В комедии же и положительные, и отрицательные герои – дураки. И тогда жизнь становится прозрачной, ясной, и человек перестает важничать, считать себя умным, признает в себе дурака, и в этот момент приближается к мудрости. Поэтому клоун понятен детям, которые воспринимают его как равного себе. Дети считают его обычным, нормальным человеком. И верят в то, что клоун делает, а взрослые воспринимают клоуна как артиста, как «валяющего дурака». Когда клоун со взрослыми работает, он просто возвращает их в детство. А дети же более открыты и восприимчивы, вот и взрослые к этому приближаются. Вот что делает клоун, он не просто артист, он провокатор.

– Ваш сын, маленький Коля, проявляет интерес к клоунской профессии?

– Я вообще не планирую его дальнейшую судьбу, пока он маленький. Сейчас важно, чтобы он был здоровым, веселым, радостным, и обретал какие-то знания через игру. Он играет, как все дети, и верит в то, во что играет. Он осознает себя мальчиком, как я вижу, ему машинки нравятся, обращает внимание на девочек, с ними кокетничает, заигрывает. Нормальное мужское начало! Меня это радует, все идет по плану. Он очень сосредоточен, может на полчаса увлечься какой-нибудь игрушкой, не будет при этом надоедать, доставать… Что касается того, как он воспринимает театр, кино – я его взял на показ фильма «Одесский подкидыш», Коля сидел у меня на руках и смотрел внимательно, не отрываясь. Хотя фильм не детский. И когда Пинхус падает, отходит в мир иной, Коля начал плакать, сильно переживать, и успокоился только в финале. А когда мы смотрели фильм, смонтированный о перформансе, где я участвовал вместе с танцорами японского стиля буто – смотрел с большим интересом. И недавно я включил дома запись нашей сюрреалистической «Ночной симфонии» – тоже смотрел, не отрываясь, со мной. Водили на клоунское шоу, в цирк. Там ему не все было интересно. Это не только Коля, дети все видят настоящее, а халтурные моменты воспринимают с недоверием, их труднее обманывать, чем взрослых. Поэтому за Колиной реакцией слежу очень пристально…