Самая загадочная пьеса мистического классика Гоголя, видимо, новаторов и экспериментаторов от искусства притягивает, как магнит. Вспомните эпатажную «Женитьбу» в театре Колумба — пародию на спектакли теоретика и практика театрального гротеска Всеволода Мейерхольда, увековеченную Ильфом и Петровым в романе «12 стульев». Не обошел классическую пьесу и молодой талантливый режиссер Иван Урывский, вдохновения ищущий именно у классиков — Михаила Коцюбинского, Александра Вампилова, Карло Гоцци, Александра Куприна. Премьераего интерпретации «совершенно невероятного события» прошла на сцене Одесского академического украинского музыкально-драматического театра имени В. Василько.

Для режиссера, по его признанию, главное — вскрыть тему. Итак, вскрытие началось. Под чистую песню Сольвейг — мечту о любви, надежду на встречу с единственным, избавление от одиночества. Но девушка на выданье Агафья (Марина Климова) печалится и грезит безрезультатно. До тех пор, пока за создание ячейки общества не принялись ворожея-сваха Фекла и инфернальная личность Кочкарев, чья злодейская сущность проявилась в результате неудачной женитьбы. Они и есть главные герои спектакля. Мощная актерская харизма исполнителей этих ролей — заслуженных артистов Украины Ольги Петровской и Якова Кучеревского завораживает. Неистовая ведьма и томящийся циничный демон погружают действо в омут гоголевской чертовщины. И наворожила ведьма тоскующей девице женихов. В синем пламени, призрачном дыму появляются они из колодца — серые гомункулусы, недочеловеки — а все потому, что мужчина неженатый «просто бревно и никакого значения не имеет». Невеста же в нестерпимой жажде любви готова бежать, как собачонка, за первым встречным. Им как раз Кочкарев и оказался, убегающий с опаской и мстить решивший за жизнь свою женитьбою погубленную. Впрочем, у ведьмы-свахи не побалуешь! Крепко держит, как на поводке, невесту за длинную девичью косу — от нежелательных контактов оттащит, а куда надо направит. И единственным суженым, с кем суждено ей жить «долго и счастливо», становится серая особь, выбранная инфернальной парочкой из такой же безликой массы. В парафразе гоголевской «Женитьбы» Ивана Урывского жених даже собственного имени лишен. Подколесиным, помнится, у Гоголя его звали, и был он одним из главных героев. В спектакле же васильковцев имя жениха не важно — не один, так другой. Он просто безвольная марионетка, управляемая ведьмаком-Кочкаревым. Но сколько же страстной тоски в монологе зловещего свата, охмуряющего потенциальную жертву Гименея! Тоски о той единственной и невстреченной, о вымечтанном идеале семейного счастья. Жених же женитьбы боится панически — просто на уровне животного ужаса очень далеких пращуров наших. На кровожадную паучиху невеста, правда, совсем непохожа. Но вот связать свою жизнь навсегда... Вот потому-то перед венцом нередко плачут невесты, устраивают прощальные разгульные мальчишники женихи. Но все же тянутся, тянутся неудержимо к венчальному платью — символу искренности, глубины, чистоты чувств, недостижимому, кажется, но бесконечно желанному. Двухактную пьесу режиссер сконцентрировал в полуторачасовое действо, насыщенное до предела образами и страстями. От прекрасного сочного текста Гоголя мало что осталось. Особенно жаль ярких, шаржевых, смачных характеристик женихов Агафьи Тихоновны, слившихся в спектакле в безликую массу. Стилистика постановки — пластическая драма (хореограф Павел Ивлюшкин). Пластикой актеры передают весь спектр эмоций фантасмагории сценического действа — радость, смятение, страсть, нелепость отношений... И делают это виртуозно. Чего только стоит сватанье женихов — в формате безумного шоу! Агафья же свой монолог и вовсе, вися вниз головой на перекладине, читает. Ну как тут не вспомнить театр «Колумб»! Впрочем, читает так, что дух захватывает. В финале жертву матримониального обряда обрядили в лубочный кафтан. Невеста тоже платье подвенечное надела. Казалось бы, совет им да любовь. Не тут-то было. Несмелые объятия голубков спонтанно переходят в потасовку. Жених же не в окно — как в оригинале, а прямо головой в колодец, откуда он в начале брачно-колдовского действа и появился. Невеста ж быстро крышкою его прикрыла, к тому же наглухо ее заколотила. Под песню Сольвейг — «ты ко мне вернешься — мне сердце говорит».- Для меня этот спектакль не будет комедией, не будет «ха-ха», — заявил Иван Урывский.Ну, в общем-то, «ха-ха» в его замечательных спектаклях практически не встретишь. Но вот в финале «Женитьбы» я хохотала от души. «Чему смеетесь? Над собою смеетесь!» — совсем по Гоголю. На сцене же Украинского театра появился еще один незаурядный спектакль. Действо безумное и щемящее, злое и сострадающее — достойное гения Гоголя.