28 октября 2015 года постановлением Кабинета министров Украины была создана Государственная аудиторская служба Украины. Правительство тогда приняло решение о создании пяти межрегиональных территориальных органов Госаудитслужбы на базе 27 территориальных государственных финансовых инспекций, заменивших в 2011 году контрольно-ревизионные управления. При замене КРУ на фининспекцию, были сохранены все существовавшие ранее функции и задачи. Поэтому никаких значительных перемен в работе этой структуры тогда не произошло.

Изменилось ли что-то в связи с появлением новой «реинкарнации» этой организации или произошла просто очередная смена вывески? На этот и другие вопросы корреспонденту «ОВ» ответил руководитель Южного офиса государственной аудиторской службы Олег Муратов.

– Откровенно говоря, если бы дело было только в смене вывески, я не занимал бы сегодня эту должность. И руководство Госаудитслужбы Украины, и мы на уровне региона, в нашем структурном подразделении, которое включает в себя Одесскую, Николаевскую и Херсонскую области, предпринимаем все, чтобы служба качественно преобразилась. В первую очередь мы изменили приоритеты основных направлений работы. Основная задача – сделать так, чтобы те, кто используют государственные средства, делали это эффективно и не допускали финансовых нарушений, в том числе и в сфере государственных закупок. (Хочу заметить, что в этом году были предупреждены возможные нарушения на сумму свыше 733 млн грн по 18 процедурам).

– То есть, вы стараетесь использовать так называемые превентивные меры?

– Да, ведь лучше предотвратить то или иное нарушение, чем потом исправлять его негативные последствия. По специальности я экономист, и мой профессиональный опыт связан в большей мере с тем, как зарабатывать деньги для бюджета, а не контролем над его расходами. У КРУ, которое существовало до нас, была простая задача – проверить, как расходуют бюджетные средства. А что такое аудит? Это – аналитика. Это анализ, оценка, выработка рекомендаций и контроль над реализацией этих рекомендаций. Сегодня мы значительное внимание уделяем тому, как наполняется доходная часть предприятий.

– Каким образом?

– Когда наши сотрудники выходят на ревизию того или иного субъекта хозяйственной деятельности, они проверяют не только его расходы, но и доходную часть. Это как раз то, чем ни КРУ, ни фининспекция не занимались. Наши аудиторы помимо прочего, обращают внимание, например, и на депозитные договора, которые заключались предприятием. На одном из крупных предприятий, где проводили плановую ревизию, мы обратили внимание на два документа – банковских договора, заключенных в один и тот же день на одинаковые суммы с двумя разными банками. Только в одном случае, где фигурировал государственный банк, процентная ставка депозита был несколько выше, чем в другом, заключенном с коммерческим банком. Возник резонный вопрос: «С какой целью это было сделано?»…

– То есть, сейчас ваша задача не просто следить за тем насколько правильно, в соответствии с законодательством расходуются бюджетные средства, но и насколько эффективно их зарабатывают? Это, кажется, так и называется – эффективный или адекватный аудит?

- Да, и хочу заметить, что такие проверки полезны и важны для самого предприятия, так как мы предоставляем не только свою объективную оценку его финансово-хозяйственной деятельности, но и даем рекомендации по ее улучшению. Затем, мониторим ход выполнения. Аудит позволяет разглядеть все нюансы, которые находятся далеко не на поверхности, и определить насколько соответствует финансовая деятельность предприятия законодательству Украины. Уверен, что аудит – это именно та форма независимой проверки финансовой отчетности, за которой будущее. В ревизии я не вижу той экономической составляющей, которая есть в аудите. В результате ревизии мы составляем акт, в результате аудита – развернутую справку. Кстати, все аудиты опубликованы на сайте Госаудитслужбы и любой, кто заинтересован в этой информации, может с ней ознакомиться.

– А последствия для нарушителей бывают более тяжелыми в результате ваших актов или ваших справок?

– Акты мы направляем в правоохранительные органы. Что касается аудиторского отчета, он может стать для правоохранительных органов основанием для начала досудебного расследования в том случае, если изучив, его они найдут там признаки нарушения уголовного законодательства. Иногда, в ходе аудита, если мы видим серьезные нарушения закона, мы можем параллельно провести и ревизию. У нас существуют различные технологии поведения в различных ситуациях. Что касается предприятий государственной формы собственности и бюджетных учреждений, иногда бывает более эффективной формой воздействия на улучшения там хозяйственной ситуации и финансовой дисциплины, работа непосредственно с теми, кто назначает директоров. Больше всего боятся получить от нас вывод с такой формулировкой: «руководитель не соответствует занимаемой должности».

– Недавно состоялось расширенная коллегия Южного офиса Госаудитслужбы. Вы представили анализ основных показателей проделанной работы за январь-апрель 2018 года. За этот период аудиторы зафиксировали разного рода финансовых нарушения на 145, 3 млн. грн, из которых почти на 123 млн грн. нарушения уже устранены. Тогда же Вы отметили и качественную работу всего Южного офиса. За счет чего удается добиваться хороших результатов? Что поменялось в работе службы?

– На мой взгляд, главное то, что наши работники стали более ответственно относиться к своим обязанностям. К тому же введена система так называемой нематериальной мотивации и поощрения лучших сотрудников. Правильно поставленная задача значительно облегчает способ ее выполнения. То есть, выходя на объект, аудитор должен понимать свои главные цели, что и каким образом надо исследовать и проанализировать. Кстати, в нашей работе нам оказывают большую помощь и СМИ. Поэтому я постоянно слежу за тем, что пишут или говорят журналисты телеканалов…

– А есть что-то, что сейчас Вас наиболее тревожит или волнует, но уже не как начальника аудитслужбы, а как гражданина, как жителя нашего города?

– Наверное, ситуация с нашей молодежью, которая, довольно массово стала уезжать за границу. Одни – на заработки, другие – на учебу в зарубежные вузы. Руководителей одесских вузов, с которыми общаюсь, это весьма беспокоит, так как происходит отток их потенциальных абитуриентов. С одной стороны, это неплохо – есть конкуренция. Скажем, в Берлине или Варшаве учиться и получить высшее образование сегодня дешевле, чем учиться в Одессе. Пусть наши вузы делают соответствующие выводы. Но если у нас в стране молодежи будет оставаться все меньше и меньше, а значит и сократится приток молодых кадров, сложно говорить о каком-то перспективном будущем.

– Наверное, для того, чтобы молодые люди оставались в стране, они должны быть уверены, что будут здесь востребованы, что найдут интересную работу с достойной оплатой. Однако, экономическая ситуация этого не гарантирует. Массово ликвидируются государственные предприятия, а те которые ещё не закрыты, часто существуют только на бумаги, как, например, случилось с уникальным по своей сути, одесское предприятие «Молния». Оно работало многие годы в сфере оборонной промышленности нашего государства. Сегодня – это банкрот с огромным долгом по заработной плате.

На ваш взгляд, все ли предприятия, имеющие государственную форму собственности, не способны конкурировать с частными и обречены на «вымирание»? Но ведь государство – это не бизнес-проект, у него должны быть помимо получения прибыли и другие, в том числе и социальные цели?

– Любая медаль имеет две стороны, как известно. Государство на разных этапах своего развития проводит различную политику. Но нужно понимать его стратегические задачи. Где-то целесообразно государственное регулирование, а где-то оно абсолютно неприемлемо. Действительно, на сегодняшний день в Одесской области существует более полутора сотен государственных предприятий, две трети из которых – фактически только на бумаге, причем часть из них по законам Украины не подлежат приватизации. Разгребать все это надо и новый закон, который вступил в силу в этом году, хочется надеяться, поможет ускорить этот процесс. С другой стороны, по моему глубокому убеждению, государство должно исполнять свои социальные функции. Получение прибыли государственными предприятиями не должно ставиться во главу угла. Я за то, чтобы действующие государственные предприятия не сокращали своих работников, потому что этим людям ничего не останется, как идти на биржу труда, ставать на учет и получать там пособие, которое едва позволит им сводить концы с концами. А это ведет к различным негативным последствиям, в том числе и ухудшению криминогенной ситуации. Поэтому считаю, что по каждому конкретному государственному предприятию надо принимать конкретное решение. Проблемы госпредприятий разноплановые. У производственных предприятий устаревает оборудование, а для приобретения современного не хватает средств. Их ведущих специалистов переманивают коммерческие фирмы. Они со всех сторон обложены различными финансовыми планами, согласованиями и т.п. Поэтому им сложно на равных соперничать с «частниками», находящимися в более выгодных даже с точки зрения законодательства, условиях. Но, повторю, в каждом конкретном случае надо подходить индивидуально. В прошлом году я защитил кандидатскую диссертацию. Тема кандидатской касалась регионального развития. Это то, что сегодня так актуально. Многие об этом говорят. Но, как говорится, надо сопоставлять желания с возможностями. Иногда люди пишут такие нереальные программы, что прямо-таки хочется авторов этих фантазий «обнять и заплакать».

Стараюсь активно работать со СМИ. Живу в Одессе с 1991 года. Люблю наш город и считаю его весьма комфортным для проживания. Но негативно отношусь к тому, как, например, проводится застройка территории, в частности, Гагаринское плато. Понимаю, что, наверное, справедливо выражение: «Имеем то, что заслуживаем». Но многие вещи, на мой взгляд, можно было бы сделать иначе, более продумано. Когда говорят, что у органов местного самоуправления недостаточно полномочий, я к этому, честно говоря, отношусь весьма скептически.

– Олег Михайлович, у любого человека, как бы он ни был увлечен своей работой, есть и какие-то другие увлечения. Вы ведь, наверняка, не являетесь исключением из правил?

– Мое главное увлечение – это моя семья. И, к слову сказать, сейчас почему-то стало не модно носить обручальное кольцо, а я вот ношу. Семье стараюсь уделять как можно больше внимания. У нас с супругой две дочери. Старшая – творческий человек, сейчас занимается музыкой, а по образованию – юрист. Младшей всего пять лет. Ей нравится и танцевать, и петь. Компьютер освоила уже, наверное, лучше, чем я.

В общем, стараемся, чтобы она развивалась гармонично. Мы с супругой не ставим никаких высоких планок для наших детей. Главное, чтобы они были хорошими людьми. Вообще я люблю все понемножку. В последнее время нравится просто погулять пешком по парку, хотя бы с полчасика. У меня вполне традиционные вкусы в области музыки и кино. Люблю общаться с людьми, но не через Интернет или с помощью эсэмэсок. Это не может заменить живое общение, когда видишь глаза своего собеседника и ощущаешь его эмоции, настроение. Только так можно по-настоящему понять человека.