Отклик на статью «И медиа в помощь» (см. «Порто-франко» от 8 июня с. г.)

Когда мы решаем — писать или не писать про ВИЧ, — в первую очередь вспоминаются разные категории людей... как бы это толерантнее сказать... несоциализированных, не способных жить в обществе по его правилам, приносить пользу госбюджету.

Все, что ассоциируется с этим заболеванием, кажется неважным — организация тестирования, закупка антиретровирусных препаратов, распространение достоверной информации. Так работает стигма: в голове у каждого намертво закрепился стереотип о том, что ВИЧ (и не только, если честно) его не коснется, ведь он добропорядочный гражданин, не то что «эти». В правильности этого мнения человека убеждают многочисленные религиозные адепты, провозглашающие ВИЧ божьей карой за распутство и предлагающие заниматься профилактикой не самой инфекции, а внебрачного секса.

Вот только «этих» нет, а может, и не было никогда в том количестве, о котором принято думать. Эта история о каждом человеке, который думает, что у него «не может быть ВИЧ». О знакомых и незнакомых, о детях и соседях, о начальниках и подчиненных. Благодаря стигме вы никогда не узнаете, сколько людей, живущих с ВИЧ, было в вашей жизни. И, тем более, сколько из них состояли с вами в интимных отношениях. Любая «приличная девочка» и «домашний мальчик» может не только жить с ВИЧ, но и не подозревать о своем статусе. Ведь они — «приличные». В российском городе Орске многолетняя пропаганда «семейных ценностей» и «здорового образа жизни» привела к тому, что в конце 2017 года этот небольшой городок занял первое место по количеству людей, живущих с ВИЧ — 8,3 %.

ВИЧ давно вышел за пределы социально-неблагополучных групп, и остается только надеяться, что легкомыслие и желание некоторых людей «повысить нравственность общества» не увеличат проценты населения Одесской области, живущих с ВИЧ.

Впрочем, все не так плохо. Когда говорят о том, что больше всего новых случаев заболевания регистрируется среди молодежи 16-25 лет, подразумевают что угодно: от недостатка социальной рекламы до половой распущенности, только не объективную реальность. Выявляют новые случаи только среди тех, кто тестируется, остальное — детали и недоступность профилактических средств (кто же в здравом уме будет покупать презервативы за 80 гривен, когда оба партнера — «приличные» и «точно не могут таким болеть»). А вот сколько «приличных» людей старше сорока проходят тестирование хотя бы раз в год? Вылизанный до глянца образ активиста никак не влияет на стигму: в повседневной жизни нет активистов. Есть кассиры, шоферы, грузчики, официанты, госслужащие, учителя — ведущие обычную жизнь обычных людей. Только с ВИЧ. Это замкнутый круг: люди, живущие с ВИЧ, боятся открыто говорить о своем здоровье, и стереотипы попросту некому разрушать, но и боятся они небезосновательно — из-за тех же стереотипов их «обычная» жизнь может быть разрушена. К сожалению, пока кто-то не сделает первый шаг, ничего не изменится. Организации, тематические мероприятия вроде Всемирного дня борьбы с ВИЧ/СПИДом, социальная реклама делают свое дело (вспомним о том, что молодежь хотя бы проверяется), но слишком медленно. И виноваты в этом совсем не СМИ: журналисты работают с тем, что есть. А есть — только вот такой неправдоподобный глянец, стереотипы и неуклонно растущие показатели заболеваемости.