Безжалостный вихрь вальса и щемящая прозрачность элегии, роковые страстии коварные интриги, карты, драгоценности, маски... На сцене Одесской оперы — «Маскарад» Арама Хачатуряна. Четверть века спустя театр возродил легендарный балет, созданный по драме Михаила Лермонтова.

Спектакль, в 1982 году поставленный замечательными балетмейстерами Виктором Смирновым-Головановым и Натальей Рыженко, прославленным художником Ильей Глазуновым, стал событием не только для театральной Одессы, но и для всей страны. Легендарный балет решили восстановить. Но истинный театр не приемлет застывших форм, зритель требует современных концептуальных и визуальных решений. И возрожденный балет предстал магическим театром, головокружительной иллюзией маскарада, где чудо — найти близкого человека, и невозможно — не потерять.

Победительный, грандиозный, полный скрытого драматизма вальс к драме Лермонтова «Маскарад» знают, наверное, все. Музыка Арама Хачатуряна настолько эмоционально сильна и понятна, что близка даже тем, кто далек от театрального искусства. А слегка сокращенный, перекомпанованный дирижером-постановщиком Виталием Ковальчуком музыкальный материал балета придал ему динамическую легкость, насыщенность, гибкость.

- Мне кажется, наш спектакль более емко, широко раскрывает не только внешнюю строну драмы Лермонтова, но и подоплеку, скрытые мотивы происходящего, — рассказал его балетмейстер-постановщик заслуженный артист Украины Гарри Севоян. — К тому же мы отошли от конкретики места и времени действия. Драма Лермонтова актуальна по сей день — светское общество и сегодня мало в чем изменилось.

Хореографический язык «Маскарада» — синтез классики и современности. Блестящее светское общество решено в стилистике классической хореографии, его оборотная сторона, скрывающаяся за внешним лоском, — средствами современной пластики. Душевные терзания, фантомы и видения главного героя являет, словно из зазеркалья души, «магическое зеркало» — основной элемент сценографии, занимающее весь задник сцены.

- Если в обычном спектакле артист может отвернуться, скрыть эмоцию, то в «Маскараде» «магическое зеркало» раскрывает зрителям все полноту происходящего на сцене. И мы должны постоянно всецело находиться в образе, чтобы его энергетика передавалась зрителям, — поделился исполнитель партии Арбенина, главной роли спектакля, заслуженный артист Украины Сергей Доценко.

И с этой задачей артисты справились великолепно, продемонстрировав не только блистательную технику, но и психологическую достоверность образов, трагический накал.

Бестрепетный игрок Арбенин за своей надменной импозантностью с усилием скрывает душевный надлом. Исполнены трагической мощи сцены его отчаянья и безумия. А финальный затравленный вальс заставляет сжиматься сердце.

Нина (Катерина Кальченко) с ее нежной певучей линией танца — воплощение щемящей эфемерности грезы любви. Ее дуэт с Арбениным, отражаясь в «магическом зеркале», возносится к небесам. Для него Нина — олицетворение незапятнанного божества. Тем разительней контраст внезапной грубости Арбенина, заставляющей вспомнить холодного игрока.

Князь Звездич, устами баронессы Штраль определенный как «безнравственный, безбожный, самолюбивый, злой, но слабый человек», в блестящем исполнении Станислава Скрыника скорее легкомыслен и азартен. Он просто упивается танцем — легкостью полета, виртуозностью туров. Великолепна сцена его карточной игры с Арбениным, исполненная напряженного драматизма поединка. Блистателен его дуэт с баронессой Штраль. Победительный летящий прыжок, уверенная техника исполнившей эту партию Александры Воробьевой раскрывает целую гамму эмоций — самозабвенную страсть, ревность, смятение.

Наполнена драматизмом вариация-монолог Неизвестного (Роман Калин). Гротескна, вкрадчиво опасна пластика Шприха (Денис Черняк). Бездушна и беспощадна толпа, вертящая свои жертвы, как марионетки, сжимающая в безысходном круге.Стремительно мажорна блестящая сцена в ювелирном салоне. И так же стремителен, но страшен настоящий ураган сплетен. Идиома «грязное белье» представлена здесь с вызывающим натурализмом. Сначала он кажется чрезмерным. Но когда, вылетающее из корзин, оно превращается в канаты ринга, на которые бросают обессиленного Арбенина, а затем ими же тащат его с арены, словно труп, — рождается образ огромной силы.

Образ спектакля — отражения ночного города, где нет места солнечным лучам (художник-постановщик — Игорь Анисенко). Фантасмагория, где одновременно пересекаются несколько пространств, реальность переплетается с иллюзиями. А благодаря нитяному занавесу, заменившему традиционный, бал стремительно сменяется игорным залом, проспектом, шикарным магазином, появляются, словно из тени, и исчезают герои. Так в безумии игры и маскарада проносится, мчится жизнь. На одном дыхании неумолимого вальса летит к своей трагической развязке балет.

В финале «магическое зеркало» иллюзий наплывает прямо в зрительный зал. Магия театра делает нас участниками своего действа — магического отражения фантасмагории жизни.