Он рожает и сохраняет детей, правда, официально значится даже не волшебником, а гинекологом-эндокринологом, спе­­циалистом по бесплодию и невынашиваемости. Можно сказать, что Иосиф Семенович Зиль­­берман дал жизнь тысячам одесситов.

Иосиф Зильберман — врач потомственный. Его мама была гинекологом. В детстве, Жозя, так его называют в семье близкие, мечтал быть ученым-химиком. Занимал первые места на олимпиадах. Год все же проучился на химфаке в политехническом институте, а потом ... решил поступать в медицинский.

Мама мне показала на голову, бабушка сказала, что лучше тебе сразу поступать в дурдом — у нас там была знакомая медсестра. Папа вообще никогда не вмешивался. Даже когда вызывали в школу, обычно ходила мама или старшая сестра, которая, кстати, тоже доктор.

Но он поступил, удивив своими познаниями в химии и биологии. А так же скромностью.

- На последнем экзамене я поспорил с преподавателем по теме генетике, которая в те годы была под запретом, а он увлекался этим направлением. Смотрю, он собирается ставить мне «отлично». Я говорю: “Вы знаете, моя фамилия Зильберман, мне больше четверки не надо”. “Да, у меня же список есть, а Вы в списке, что я вас должен завалить”. Так я набрал баллы, поступил в институт. Так получилось, что среди 450и студентов вечернего факультета — один еврей.

Сразу же стал подрабатывать медбратом на заводе «Холодмаш», где делал сложнейшие внутривенные уколы.

Я не хотел зависеть от родителей и не брал у них денег, но хотел встречаться с девочками, — вспоминает Иосиф Семенович.

С четвертого курса студент Зильберман начал ходить в кружок акушерства и гинекологии. А на 5-м устроился акушером приемного покоя в 3-й роддом, который обслуживал всю Молдаванку, где приходилось дежурить по шесть ночей в неделю.

Было очень интересно. В роддоме работали акушерки в почтенном возрасте, которые заканчивали еще курсы повивальных бабок. Некоторые проходили стажировку даже в роддомах Франции. Они меня многому научили.

Мединститут Иосиф Зильберман окончил с красным дипломом.

Тогда были очень сильные преподаватели. Например, по гистологии был профессор Зайцев. У нас в группе было 23 человека. Я получил 5, сокурсница Аня получила 4, остальные двойки. 7 человек из группы отчислили. А преподаватель по физиологии, профессор Синьков выбрасывал зачетки через окно, если человек плохо отвечал на первый вопрос.

Распределение молодой доктор получил в Белгород-Днестровский. Там его ждали с нетерпением: полторы ставки в консультации, полторы в роддоме, и еще ставка преподавателя в медучилище. Правда, пациенты оценили нового гинеколога не сразу — полгода на приеме в женской консультации не было ни одного человека.

В конце этого полугода ко мне пришли две женщины, одной 80, другой еще больше. Я их посмотрел, выписал направление на анализы, сказал, что надо сделать. Потом подтянулись остальные. Кровотечения, токсикоз 2-й половины беременности – это был «страшный сон» молодого доктора. Женщины плохо наблюдались, ели и пили все подряд.

Темп работы у Иосифа Семенович с возрастом не меняется. Утром, днем и вечером принимает в женской консультации на Болгарской или в 1-м роддоме. При этом доктор круглосуточно на связи. “Девочки Зильбермана” так называют в роддоме его пациенток. А он проверяет здоровье мам с малышами постоянно, терпеливо отвечая на всевозможные вопросы — вплоть до того, когда по медицинским показаниям можно крестить или делать обрезание. Говорит Иосиф Семенович так, что хочется записывать, а потом цитировать. Например, когда у него интересуются, какие женщины нравятся — блондинки или брюнетки — отвечает лаконично: “беременные”.

Не обходится без курьезов. “Иосиф Семенович, — прибегает врач из детского отделения, — у новорожденного сильная желтушка. ЧП”. “А вы его маму видели? Она монголка. Это нормальный цвет кожи малыша”, — успокаивает Зильберман.

Все назначение доктора Зильбермана заканчиваются словами: “и молиться Б-гу”. Иосиф Семенович до сих пор удивляется таинству беременности. И хотя многие случаи объяснимы с научной точки зрения, загадок в этом процессе не счесть.