Сегодня у нас премьера рубрики «Машина времени». Именно так назывался рассказ известного писателя-фантаста Рея Бредбери, где в качестве такого невероятного устройства, способного переносить на десятилетия вглубь истории, был назван человек, долго проживший и многое повидавший на своем веку. Мы уверены, что в наших краях тоже можно такие «машины» — тоже водятся. Им мы и будем предоставлять слово в этой рубрике.

В этом разделе, который, надеемся, станет особенным, интересным, будут публиковаться рассказы-воспоминания, коих у людей старшего поколения немало. «Машина времени» — это не только хорошая возможность заглянуть в теперь уже далекое советское прошлое, которое не все современники знают. Это еще и возможность оценить «минувшие дни» через призму дней нынешних, сравнить сопоставить и, быть может, извлечь какие-то уроки. Разумеется, всякое сравнение априори хромает, но все же...

Несомненно, нашим уважаемым читателям есть о чем рассказать в рубрике. Мы ждем ваших рассказов.

А сейчас, первым у руля «Машины времени», — член Совета ветеранов флота ЧМП Анатолий Степанович Домулевский:

- На старших курсах Одесского высшего инженерного мореходного училища разрешалось самостоятельно устраиваться на плавпрактику. Уже имея диплом механика-паровика, мне удалось устроиться мотористом в загранрейс на теплоход «Грузия», где капитаном был Тенгиз Викторович Мацакария, старшим механиком Алексей Петрович Павлов. Это происходило в ноябре-декабре 1962 года. Рейс — на Кубу.

Уже на Острове Свободы, в Гаване, я познакомился с семейной парой: муж и жена — танцоры на коньках. Подружились, они пригласили меня в гости.

Но в то время не так и легко было простому моряку выйти в город в увольнение даже в социалистической стране. Сход на берег — только в составе группы, а перед этим жесткий инструктаж, запись в журнал, назначение старшего. Проводил инструктаж и формировал состав групп первый помощник капитана. При этом в составе каждой группы не могло быть друзей. Очевидно, это делалось для того, чтобы избежать возможного «сговора». Компетентные органы зорко следили за тем, чтобы советскому моряку и в голову не пришло совершить побег и остаться за границей. Группы, сформированные на судне, таковыми должны оставаться и на суше. «Распад ячеек» строжайше запрещался. Я был назначен старшим одной из групп. Двое других ее членов — незнакомые мне матрос и бортпроводница. Мои друзья-мотористы попали в другие группы. Но как только мы сошли на берег, тут же подкатила вереница легковушек. В первой машине сидели мои кубинские друзья, в других — их друзья. И тут произошел «самораспад» групп. На глазах у начальства кубинцы повыскакивали из машин, и весело и бойко разобрали мою группу по разным машинам. А дальше кавалькада помчалась по улицам кубинской столицы знакомиться с достопримечательностями. Все веселились, шутили, пели песни. А я все думал, что же нам скажут по возвращении на судно? Но успокаивал себя тем, что, хоть группы и распались, но все же мы, так сказать, в одном поезде. А после этой автоэкскурсии мои друзья-супруги привезли нас в шикарный дом, похожий на дворец. После революции и бегства Батисты и его приспешников многие кубинцы поселились в таких вот дворцах и виллах бывших богатых хозяев. Многие получили во владение их автомобили. Мраморный дом-дворец моих друзей поражал величием. Единственным недостатком было отсутствие мебели. Мы прошлись по пустынным гулким залам к единственному столу с угощением — тропическими фруктами и соками.

Время увольнения пролетело быстро. Мои друзья готовы были веселиться до утра, а их друзья хотели повезти нас в свои дома. Им и в голову не приходило, что мы из увольнения должны прибыть на судно к назначенному часу. Честно говоря, возвращаться не хотелось, но — надо. Вернулись мы с опозданием. А потом долго еще со старших групп снимали стружку. Я уж думал, что больше в загранрейс не пустят, но обошлось.