Недавно пришлось побывать в Приморской райадминистрации г. Одессы. В актовом зале собрались сотни людей – и старики, и молодежь. На встречу с ними пришли мэр Одессы Геннадий Труханов и председатель райадминистрации Марат Королев. Не смог сдержать волнение, когда они говорили с душевной теплотой и благодарностью о фронтовике Николае Ивановиче Московом, полковнике в отставке, кавалере многих боевых орденов и медалей. Королев навестил ветерана дома, поздравил с девяностопятилетием, вручил подарок, цветы. Пожелал здоровья, бодрости духа. Николай Иванович участник боевых действий ВОВ, освобождал Одессу от немецко-румынских захватчиков.

Слушая добрые отзывы о Московом, испытывал чувство гордости за него – фронтовика. И от того, что судьба свела однажды с этим прекрасным человеком. А неожиданное и приятное знакомство наше произошло почти полвека назад на Широколановском полигоне, когда войска готовились к форсированию Южного Буга. Московой, в ту пору инспектор политуправления Одесского военного округа, как говорится, и в день, и в ночь находился среди солдат. Наставлял молодых офицеров. При наведении понтонной переправы при порывистом ветре и больших волнах, был рядом с саперами. И это придавало им уверенности.

Когда войска начали переправляться на другой берег, я спросил Николая Ивановича, приходилось ли ему на войне форсировать водную преграду. Он, усмехнувшись, ответил: «Спроси лучше, чего мне не приходилось тогда делать. Для меня ведь война продолжалась до 1948 года. Разминировал города и села, которые находились в зоне боевых действий. Начиная от Ленинграда до Курской дуги.

Я горжусь, что освобождал Одессу. А пока дошел до нее, пришлось повоевать за Донецкую, Луганскую, Запорожскую, Николаевскую, Херсонскую области.

Постепенно, при встречах, я узнавал новые подробности армейской биографии Москового. Он побывал во многих боях и сапером, и разведчиком. И в составе штурмовых групп сражался с фашистами. Несколько раз был ранен, получил пять контузий. Всегда после восстановления сил возвращался в строй. Когда изгнали оккупантов из Одессы, Московой освобождал Молдавию, Болгарию, Румынию, Венгрию, Югославию, Австрию, Чехословакию. Словом, как поется в песне, прошагал пол-Европы, пол-Земли. Среди медалей за освобождение из-под фашистского ига ряда столиц Европейских стран Николаю Ивановичу особо дорога «За освобождение Белграда». За нею охотятся коллекционеры, особенно сделавшие бизнес на торговле наградами. В свое время за нее предлагали в Одессе 250 долларов, а в Москве – 500. Но такие ветераны, как Московой, наградами не торгуют. Ведь они оплачены дорогой ценой, там – на передовой, в окопах и в атаках Великой Отечественной войны.

О своем мужестве и заслугах Николай Иванович не говорил. Приведу лишь одну выдержку из представления фронтовика к награждению орденом Красной Звезды: «… уничтожил 7 немецких солдат и рассеял группу немцев, прорвавшихся в село. Проявил мужество и отвагу и одним из первых поднялся в атаку».

Я не раз спрашивал Николая Ивановича о том, что особо запомнилось из тех, теперь уже далеких, дней, когда пришлось освобождать наш город у моря?

- Особый душевный подъем! Когда выбили немцев из Николаева, у всех был один настрой – даешь Одессу!

В ночь с 9 на 10 апреля в составе подвижной группы выдвинулся к Дофиновке. Там противник организовал мощное прикрытие спешно отходящих к Одессе войск. Группа завязала бой. Сильно выручала «сорокапятка», подавляя огневые точки. Во второй половине ночи нам удалось сломить сопротивление и рывком выдвинуться к Жеваховой горе. Тут снова завязался бой. Наша группа совершила маневр, обойдя гору справа, и прорвалась в район станции Сортировочной. И здесь оккупанты, как обреченные, отстреливались до последнего. Трудно было поражать тех, что вели огонь из-за вагонных колес. Мы стреляли по вспышкам. Опять-таки, артиллеристы выручали. С перестрелками выдвигались к Пересыпскому мосту, это уже потом я узнал, что он так называется. Заметь, что ночь была холодная. Нас секла крупа, потом мокрый снег пошел.

От моста часть группы направили к порту, а мы с бойцами выдвигались к центру в готовности открыть огонь. Но немцы и румыны уже драпанули. Помню, как вошел во двор по улице Новосельского, 84. В ноздри ударил приторный запах. Огляделся – никого. Постучал в одну дверь, в другую – тихо. Осторожно спустился в подвал и увидел два обгоревших тела – мужчина в фуфайке и полураздетая девочка в голубеньких трусиках… Они лежали на грязном полу без признаков жизни. Я выскочил из подвала.

Помолчав, Николай Иванович, сказал:

- До сих пор не могу их забыть.

Затем мой собеседник рассказал о том, как по приказу комбата капитана Николая Артамонова составлял сводку о количестве изъятых саперами 109-й дивизии мин при разминировании оперного театра, как вместе с сослуживцами и одесситами разделил радость освобождения Одессы. Даже предположить тогда не мог, что в мирное время будет здесь нести армейскую службу в чине полковника и навсегда поселится в ней.

Недавно я спросил Николая Ивановича, как он относится к высказываниям о том, что, якобы, противник не оказывал сильного сопротивления на подходе наших войск к Одессе и в самом городе. Он сказал:

- Это неправда. Я испытал его злое ожесточение на себе. Особо напряженные бои шли на улицах Молдаванки, в пригороде Кривая Балка, на западных окраинах города. Упорное сопротивление противник, как говорят, до последнего, оказывал на приморских улицах и в порту. Так могут говорить те, кто пороха не нюхал.

Вчера позвонил Николаю Ивановичу и спросил, хранится ли у него томик стихов Сергея Есенина, с которым он прошел через бои от Туапсе до Берлина?

- Да, стоит на книжной полке.

- А что-то наизусть помните?

- Конечно.

Николай Иванович продекламировал несколько стихов и закончил свой литературный монолог такими строками любимого поэта:

Кто я? Что я? Только лишь мечтатель,

Синь очей утративший во мгле.

Эту жизнь прожил я словно кстати,

Заодно с другими на земле.

И в унисон настроению моего уважаемого визави, принесшего на своих плечах освобождение Одессе, я продолжил:

Все мы, все мы в этом мире тленны,

Тихо льется с кленов листьев медь.

Будь же ты вовек благословенно,

Что пришло процвесть и умереть.