Мало кому известно, что во время оккупации румыны в Одессе открыли детские дома. В них собирали ребятню, в силу разных обстоятельств оказавшуюся на улице. Эту информацию обнаружила член Одесского мемориала Светлана Матвеева. По сути, инициатива румынской администрации по сбору маленьких бродяжек и сирот помогла спасти жизнь более чем 700 детям.

Согласно архивной информации, обнаруженной Светланой Матвеевой, в период оккупации работал сиротский дом № 1 на улице Перекопской Дивизии, 43 (до войны на этой территории находились детский дом № 6 и начальная школа № 14), дом для умственно отсталых на улице Комсомольской 2/4 (до войны – школа-интернат для больных детей), дом грудного ребенка на улице Южной, 26 (до войны – дом матери и ребенка, затем – дом малютки). Все эти учреждения продолжали работать и после войны, так как детей, оставшихся без родителей и попечения взрослых, было очень много.

Более того, возможностей трех вышеперечисленных детских учреждений не хватало. Пришлось открыть сиротский дом на 14 ст.Б.Фонтана. На его базе еще с 1941 года существовал инвалидный дом и дом для детей, которые бродяжничали, занимались мелким воровством и убегали из других детских учреждений.

Сиротские уголки возникали и при церквях Одессы: на улице Внешней, 53, на улице Маразлиевской, 7, в районе Чумки.

Сиротский уголок на Ма­раз­­лиевской, 7 организовал бывший царский офицер Пустовойтенко. Изначально он создавал его для детей ре­п­рессированных родителей. Но в условиях военного времени сирот оказалось гораздо больше.

Один из воспитанников этого приюта, который сейчас живет в Германии, вспоминал: две палаты в сиротском пристанище занимали румынские солдаты, обслуживавшие аэродром. Старшие дети занимались уборкой помещений и чисткой их обуви.

Надо отдать должное: несмотря на сложности и тяготы военного времени, информации о ребенке старались собрать как можно больше. Указать фамилию, имя и отчество, где жил, кто родители, бабушка и дедушка, где был найден, во что был одет в момент обнаружения. То есть делалось практически все для того, чтобы повысить шансы малыша отыскать родню если и не во время войны, то хотя бы после ее окончания.

Многих детей находили в чужих подъездах и на базарах, на улицах и окраинах.

Бывало, детей привозили из гетто. Так, Маргариту Коваленко из гетто в районе Коминтер­ново привез староста села после смерти ее матери. Девочку взяли в сиротский дом на 14 ст.Б.Фонтана. Потом ее удочерила семья врача, профессора Стрезова. И в сиротском доме, и в семье профессора знали, что девочка – еврейка. Но все равно спасали ее.

Светлана Матвеева собрала уникальные данные о детях, которые побывали в период оккупации в сиротских домах и приютах. Сложно сказать, что с ними происходило дальше, удалось ли найти родственников и обрести отчий дом, кто остался на родине, а кто эмигрировал.

К сожалению, архивная, по крупицам собранная информация, так и не была опубликована. И, вполне возможно, многие люди, искавшие своих детей, так этого сделать и не смогли. И раны, нанесенные войной, так и остались открытыми…