Чем дальше военные годы, тем пристальней интерес к военной тематике. Парадокс? Пожалуй, нет. Открываются архивы, историки могут изучать материалы без тотального идеологического давления, публикуются воспоминания очевидцев, а стремление людей к правде — вечно. Накануне 10 апреля в городе открываются выставки, приуроченные к дате, проходят лекции и презентации новых книг о Второй мировой и оккупации. О значении и понимании даты освобождения Одессы мы беседовали с научным сотрудником Музея истории евреев Одессы Владимиром Чаплиным. Здесь работает выставка «И расскажи сыну своему...», приуроченная к 75-летию освобождения Одессы. Представлены экспонаты из собраний Михаила Пойзнера, Александра Бабича, Максима Баранецкого, авторские фотографии Андрея Рафаэля, а также материалы из фондов музея.

«И расскажи сыну своему...»

Идея выставки родилась в августе 2018-го, когда в музей пришел очень пожилой человек Давид Айзенштейн. Он живет в США, но родился в Одессе, где его, пятилетнего, застала война. В его детских воспоминаниях — оборона города, уход советских войск и появление оккупантов, а затем — ужас без конца… Из всей большой семьи оккупацию пережили только Давид и его родители. Дедушки и бабушки, сестра отца с дочкой погибли на его глазах — в гетто в Доманевке.

После освобождения Одессы Давид с родителями вернулся в свой дом. Выучился, женился. У него родился сын. Родители никогда не вспоминали ужасы гетто, Давид тоже все никак не мог собраться с силами, чтобы рассказать кому-нибудь о пережитом. Но когда его сын в январе 2018-го скоропостижно скончался, это не только стало для отца страшной трагедией, но и заставило задуматься о необходимости поделиться с кем-то воспоминаниями, так и не переданными сыну… Во многом именно для этого Давид Тевелевич и приехал прошлым летом в Одессу. И три дня сотрудники Еврейского музея записывали его рассказ. Также он передал музею семейные фотографии, которые, вместе с фрагментами его воспоминаний, представлены на одном из выставочных стендов.

Кроме того, при подготовке выставки впервые был использован ряд дневниковых записей и воспоминаний: «Одесса. Оккупация» Михаила Бродского, «Пути смерти (записки узника гетто)» Иосифа Каплера (Алексaндровича), «Записки 1941–1944 гг.» Адриана Оржеховского, «Что пройдет, то будет мило…» Татьяны Фоогд-Стояновой и др.

Ожившие рукописи

Владимир Чаплин подводит меня к одному из стендов: здесь впервые представлены фрагменты воспоминаний, написанные в разное время, разными одесситами, разного происхождения. Некоторые писали в стол без надежды на публикацию. Например, рукописи Андриана Оржиховского были напечатаны только в 2000 году. Они у него очень критичны по отношению к советской власти и к тому, что происходило во время оккупации.

Владимир, как события, довольно давние, отражаются в нашей жизни?

Я вспоминаю свое детство, как любой одесский ребенок, о Великой Отечественной войне знал два момента: Одесса — город-герой и город партизанской славы. Эти аспекты расставлены еще в советский период, когда происходил процесс увековечивания памяти, той памяти, которая приятна, удобна советской идеологии. Где из всех событий, которые происходили в Одессе, будут взяты те моменты, которые будут идти в русле идеологии советской власти. Этот процесс еще идет. Еще не установлен и не зафиксирован канон, новые аспекты. Но они появляются.

Что происходило в самой оккупации, как происходило, как реагировали одесситы, вопрос коллаборации с румынскими властями — эти вопросы требуют изучения и отчасти принятия. И вопрос коллаборации тоже неоднозначный.

- Почему?

- К примеру, Михаил Бродский вспоминал, что семья одесских врачей Кобозевых укрывала еврейского мальчика. Но, чтобы работать, вести прием, врачу надо было сотрудничать с румынами. И в это же время он подделывает документы и спасает еврейского ребенка.

Идем с Владимиром вдоль стендов: письма, фотографии, дневники…

- Все одесситы одинаково встретили освобождение?

- Для тех, кто был в рядах советской армии, в эвакуации, возможность вернуться в родной любимый город была мечтой, неистребимый желанием, которое поддерживало во время войны. Для того, кто остался в городе и пережил оккупацию ситуация была непростой. Часть горожан ушли с румынами на запад. Часть спустилась в катакомбы, чтобы выдать себя за партизан. Люди понимали, что придет советская власть и спросит, чем вы тут занимались. Они помнили массовые репрессии 20-30-х годов. В дальнейшие годы люди заполняли анкеты, где указывали свое местонахождение с 41 по 44 годы. И была дискриминация по этому аспекту.

А еще была история, которая жила в семьях, которая жила во дворах — неофициальная память о войне и память о 10 апреля. Когда в Одессу начнут возвращаться люди с фронта, люди, которые выживут в одесском регионе на территории Транснистрии, люди из эвакуации. Очень часто их квартиры будут заняты, их мебель, их скарб, то, что наживалось, будет находиться у соседей, в одежде их жен, матерей будут ходить соседи. Это будет конфликтная, острая тема. И по сегодняшний день есть старые одесские дворы, где все друг друга знают. И там периодически, во время обострения конфликтной ситуации, кто-то кому-то вспоминает: кто под румыном лежал, а кого Гитлер не добил…

Что ж, жизнь состоит из множества фрагментов, аспектов, оттенков, а бывает, что из осколков. Выставка «И расскажи сыну своему...» добавила в картину жизни нашего города утерянные краски. Да, не самые праздничные и радостные, но и без них — нельзя.

Пришли Советы. С сегодняшнего дня переворачивается новая страница нашей жизни, полная всяких неожиданностей. Первые разговоры, которые я услышал, это были следующие: “Теперь пришла наша власть, и я им покажу”. 67 лет живу на свете, из них читаю газеты 50 лет, в которых всегда пишут, что правители пекутся о счастье своих подданных... странно, но... чувствуем, что с каждым новым правителем дела наши все хуже.

Дневник Адриана Оржиховского “Записки 1941-1944гг”