За работой в лаборатории парижского Пастеровского института

15 мая исполняется 175 лет со дня рождения выдающегося ученого, полтора десятилетия деятельности которого связаны с Одессой.

Имя Ильи Мечникова, лауреата Нобелевской премии, известно, пожалуй, всем, ему мы обязаны множеством открытий. В их числе — работы по изучению иммунитета, благодаря которым появились вакцины против холеры и тифа, труды по биологии и зоологии, исследования, посвященные увеличению продолжительности жизни человека. Мало кому известно, что даже открытием «болгарской палочки» — основы для изготовления кефира — мы обязаны этому ученому.

Он был зоологом, эмбриологом, патологом, бактериологом, эпидемиологом, иммунологом, геронтологом, демографом, философом. Сложно представить себе, как мог один человек справиться с такой огромной умственной и физической нагрузкой. Однако Мечникову это удавалось. Особенно привлекали его внимание вопросы, на которые еще не было дано ответа.

Уроженец Харьковской области, Илья Мечников, постигавший науку в Одессе, не мог надеяться на богатое наследство. Его отец, Илья Иванович Мечников, офицер царской охраны, еще до рождения сына успел проиграть в карты большую часть состояния. Осталась небольшая деревня Ивановка, расположенная недалеко от Харькова, куда жене и удалось спровадить непутевого супруга. Именно здесь в мае 1845 года у них родился пятый ребенок, названный в честь отца Ильей.

Несмотря на семейные неурядицы и сложное материальное положение, матери удалось дать своему «последышу» хорошее образование. Мальчик был влюблен в природу. Дождевые черви интересовали его гораздо больше, чем мячи и кубики, а головастики, казалось, были самым интересным зрелищем на свете.

Поскольку мальчик был умен не по годам и отличался особой сообразительностью, в гимназию он поступил сразу во второй класс, а с шестого класса уже дополнительно посещал лекции по сравнительной анатомии и физиологии в Харьковском университете. Тогда же перевел с французского книгу Груве «Взаимодействие физических сил». К тому же он обожал заниматься микроскопированием и запоем читал научно-естественную литературу.

Он блестяще учился в Харьковском лицее, а в 16 лет опубликовал в московском журнале первую свою статью, в которой раскритиковал учебник по геологии.

Получив в 1862 году вместе с аттестатом зрелости золотую медаль, Илья решил продолжить обучение в Вюрцбургском университете. Однако по прибытии в Германию обнаружил, что немного поторопился: до начала занятий оставалось еще почти два месяца, которые надо было где-то прожить на крайне скудные средства. Пришлось возвращаться в Харьков и поступать в университет, на естественное отделение физико-математического факультета.

Окончив первый курс, он подал заявление с просьбой об отчислении. В одном из ведущих вузов империи юношу не устраивал темп обучения. Терять на учебу четыре года Илье не хотелось, поэтому, уйдя из университета, он за 12 месяцев освоил оставшуюся программу и уже в 1864 году сдал экстерном экзамены за весь курс.

Еще студентом Мечников публикует в Германии статью с результатом научных исследований. Перу 17-летнего подростка принадлежит и рецензия на книгу Чарльза Дарвина «Происхождение видов», содержащая критические замечания по ряду положений, высказанных автором упомянутого труда. После чего Мечников едет к Северному морю, на остров Гельголанд, где начинает писать диссертацию на тему эмбрионального развития рыб и ракообразных.

Всего за год он защитил кандидатскую, а затем и докторскую диссертации, что позволило ему стать доцентом Петербургского, а вскоре и Новороссийского (Одесского) университетов. В Одессе зимой 1870 года Мечников начал читать курс лекций по зоологии. В свои 22 года, когда его сверстники вовсю крутили романы, Илья был уже признанным ученым и не по годам серьезным человеком. Казалось, он вовсе не интересуется противоположным полом. Более того, он был весьма нелестного мнения о женщинах, считая их абсолютно неспособными к самостоятельной творческой деятельности. При этом отчетливо осознавал, что физиологию человека не обманешь, а потому решил обзавестись законной супругой.

Со своей будущей женой познакомился в Одессе

Верную жену, надежную подругу и единомышленницу он решил просто-напросто выбрать и «воспитать». Остановился на дочери своего питерского друга Бекетова. Но, несмотря ни на что, «в дело» вмешались чувства, завязался бурный роман. И тут ученый внезапно тяжело заболел. Лежа в постели, постоянно ожидал прихода любимой. Девушку же «закрутила» светская жизнь, недосуг было сидеть у постели больного.

Зато частенько наведывалась к Мечникову родственница потенциальной невесты — Людмила Федорович. Именно она, «необыкновенная Лю», часами просиживала у постели больного, который, практически, ослеп, читала ему книги. Он настолько привык к ней, что в ее отсутствие чувствовал себя ненужным и одиноким. Словом, счастье было уже совсем близко, когда Лю серьезно заболела. То, что поначалу принимали за сильную простуду, оказалось неизлечимым в ту пору туберкулезом. Илья предпринимал отчаянные попытки спасти любимую. В 1869 году молодые люди поженились. Абсолютно обессилевшую невесту довелось нести к алтарю на стуле…

Климат Петербурга был губителен для Людмилы, медовый месяц они провели в Италии, а затем, когда Мечникова избрали профессором Новороссийского университета, он отправил супругу на лечение в Швейцарию. Спустя четыре года 27-летняя Людмила умерла. Илья был сражен случившимся, он впал в депрессию. Мрачные мысли все чаще и чаще посещали убитого горем вдовца. В конце концов, приняв солидную дозу морфия, он пытался свести счеты с жизнью. Но, к счастью, впервые в жизни ошибся в расчетах, и врачам удалось его спасти.

Депрессия затягивалась. Единственное, что было способно хоть как-то вернуть его к жизни, — преподавательская работа. Он — отличный лектор, обожаемый своими студентами. В череде молодых лиц со временем Мечников выделяет миловидную шестнадцатилетнюю девушку — Ольгу Белокопытову, дочь предводителя Одесского дворянства. Молодые люди понравились друг другу. И, невзирая на возражения отца Ольги, обручились.

Свадьба состоялась в день святого Валентина — 14 февраля 1875 года, Мечникову тогда было неполных 30 лет. Ученый, профессор Новороссийского университета, почтенный мужчина. Его считали аскетом, и вдруг такой всплеск юношеских чувств к молоденькой, неопытной девочке! Ольга оказалась такой женой, о которой он мечтал: трудолюбивой помощницей, верным, трепетным другом и отличным ассистентом. Увы, эта любовь тоже была омрачена страшной болезнью — Ольга заболела брюшным тифом. В 1880 году медики откровенно сказали, что надежд на ее выздоровление нет.

«Я больше не сумею пережить потери любимой», — решил ученый и предпринял еще одну попытку самоубийства. На этот раз — во славу науки. Мечников влил себе в вену кровь больной жены (возвратный тиф), чтобы умереть вместе с ней, а заодно и выяснить, передается ли болезнь с кровью. Тяжело переболев, ученый остался жив. И, несмотря на неутешительные прогнозы врачей, выздоровела и Ольга. Они вместе жили еще долго и счастливо: Мечников скончался в 1916 году, а его супруга-одесситка — в 1944-м.

Одесский период, занявший более 15 лет в биографии Мечникова, полон напряженной работы и глубоких переживаний как личного, так и общественного характера. Немало энергии и сил стоила ученому борьба с реакционной профессурой и университетским начальством. В особенности после убийства царя Александра II в 1881 году. После отклонения одного из требований прогрессивной группы профессоров Мечников подал прошение об отставке и покинул университет. Однако, несмотря на крайне неблагоприятную обстановку, именно в Одессе ему удалось сделать немало замечательных научных открытий, выводов и обобщений. Осенью 1882 года он уехал в Италию и работал в Мессине, а в 1886-м вернулся.

Первая в империи бакстанция создана в Одессе

В простом доме № 4 по улице Гулевой (ныне — Льва Толстого) располагалась первая в России и вторая в мире (после пастеровской, парижской) бактериологическая станция, под аренду которой выделялись 13 комнат. Сюда в 1886—1888 годах свозили больных людей, укушенных бешеными собаками и волками, со всей империи, а также из Румынии и Турции. Успехи были налицо: из первых 100 привитых не удалось спасти только семерых, и то, вероятнее всего, просто пациентов не успели вовремя доставить к доктору.

Однако в народе уже шептались, и в полицию поступали анонимные заявления: «Мне доподлинно известно, что на станции специально заражают холерой и бешенством…». Даже коллеги смотрели на Мечникова с опаской, а он сам был просто в отчаянии: «Разве можно жить в подобных условиях? Разве можно вести какую-нибудь работу?..». Он устал объясняться с невежественными ревизорами, устал преподавать, потому что коллеги заняты политическими дрязгами, а студенты прогуливают лекции и семинары ради очередного митинга.

Одесса. Дом и мемориальная доска на месте, где располагалась первая бактериологическая станцияОдесса. Дом и мемориальная доска на месте, где располагалась первая бактериологическая станция

И главное: на родине не хотят верить в его теорию фагоцитоза. Зато великий Пастер верит и зовет к себе работать. Без политики, без доносов, без ревизий. Просто работать. 14 ноября 1888 года в Париже торжественно открыт Пастеровский институт, во главе двух из шести отделений которого были Илья Мечников и его ученик из Одессы Николай Гамалея.

Когда-то в Одессе Мечников на VII съезде естествоиспытателей и врачей сделал историческое сообщение «О целебных силах организма». В 1908 году автор этих идей, главного открытия своей жизни — явления фагоцитоза, — был удостоен Нобелевской премии. Суть явления гениально проста: любой организм реагирует на вторжение в него инородного тела, пытаясь его локализовать, отторгнуть либо уничтожить. Иначе говоря, здоровые клетки организма стремятся уничтожить больные клетки. Далее — если организм сильнее, он выздоравливает, если же «вражеские клетки» окажутся более жизнестойкими, организм погибает.

Эта теория быстро приобрела популярность не только в научных кругах. Так, будущий итальянский диктатор и отец фашизма, а в ту пору ищущий себя молодой социалист Бенито Муссолини ухватился за открытие Мечникова, распространив его на политику. Он выдвинул идею социалистического фагоцитоза, при котором здоровые элементы уничтожают больные элементы общества. Сам Мечников к этому, естественно, никакого отношения не имел.

Когда-то в Одессе Мечникову помешали заниматься исследованиями холеры, и вот в том же 1908-м она свирепствовала уже не в Астрахани, а в самом Петербурге. К концу октября число заболевших превысило 8 тысяч человек, больше трети из них умерли. Причина проста — отсутствие городской канализации. Только после 30 тысяч проведенных противохолерных прививок болезнь, наконец, отступила.

В создании примененной противохолерной вакцины заслуга Мечникова немалая. В Пастеровском институте он изучал холеру несколько лет. Опыты над животными не давали результата, и тогда в качестве подопытного кролика ученый выбирает себя — выпивает стакан холерной культуры. Мечникову везет — болезнь не берет его. Тогда он просит своего помощника повторить этот эксперимент. Тот, не дрогнув, выпивает стакан этой заразы и тоже не заболевает! Значит, успех — вакцина найдена! И вдруг — болезнь еще одного подопытного. От отчаяния Мечников близок к тому, чтобы покончить с собой. И снова ученые пьют смертельную отраву, словно шампанское. Не разберешь, подвиг это или коллективное помешательство. Больного, к счастью, удается вылечить.

К слову, в Париже с Ильей Ильичом произошла любопытная история. Он нечаянно чем-то обидел некоего французского аристократа. Тот решил проучить наглеца, вызвав его на дуэль. Секундант пришел прямо в лабораторию Мечникова.

— Никакие извинения не принимаются, дуэль состоится в любом случае, — заявил француз ученому. — По правилам, за тем, кого вызывают на дуэль, право выбора оружия. Какое изволите выбрать вы?

— Что ж, — пожал плечами Мечников, — я выбираю бактериологическое оружие. Вот два стакана с жидкостями, — он показал емкости ошеломленному французу. — Они внешне ничем не отличаются друг от друга. Но в одном — чистая питьевая вода; в другом — вода с бактериями сибирской язвы. Ваш граф волен выпить любой из этих стаканов, а я выпью оставшийся.

Секундант молча откланялся.

…Мечникова называют одним из основоположников сравнительной патологии, эволюционной эмбриологии и иммунологии, создателем научной школы. Многим тогда казалось, что у него есть все, что нужно для жизни: и всемирная слава, и любящая жена, и восторженные ученики. Только одного ему не хватало — молодости! Ученый отчаянно не хотел стареть. Как только ему исполнилось 53 года, Илья Ильич всерьез занялся исследованием проблемы старения. В результате он пришел к выводу, что одной из причин старости является самоотравление организма гнилостными веществами, находящимися в кишечнике. На основе этих представлений Мечников предложил ряд профилактических и гигиенических мер — стерилизация пищи, ограничение потребления мяса…

К тому же он вдруг вспомнил, что в Болгарии есть местности, где люди живут по 100 и более лет, питаясь, в основном, простоквашей на основе болгарской молочнокислой палочки, которую называли «эликсир молодости». Отсюда — вывод, что палочки молочной кислоты оказывают благотворное влияние на организм, так как уничтожают бактерии в пищеварительном тракте человека, защищают от самоотравления и тем самым обеспечивают долгую жизнь. В 1908 году он опубликовал статью «Несколько слов о кислом молоке».

Свою теорию Илья Ильич снова решил проверить на себе. Дважды в день, на завтрак и ужин, он ел овощной суп, в обед и во время завтрака выпивал по 300 граммов простокваши, кроме того, в полдень и вечером съедал по чайной ложке живой культуры той самой болгарской палочки. И в 1915 году, празднуя свое 70-летие, ученый сожалел о том, что начал эти опыты так поздно. Говорил, что все его ближайшие родственники, в том числе и родители, умерли гораздо раньше 70 лет.

Его теория продления жизни до 100—120 лет была суперпопулярной. Эффективных лекарств в то время не было, фармакология находилась в зачаточном состоянии. Царицей наук являлась микробиология — ученые пытались приручить полезные бактерии, и лечение кисломолочными продуктами процветало. Закваски для них продавали в аптеках как лекарства, и каждый производитель старался представить свою самой полезной. В этой конкуренции беспрекословным лидером была болгарская палочка, полученная в лаборатории Мечникова. Чтобы заручиться поддержкой ученого, бизнесмены были готовы платить ему миллионы. Но он отвергал такие предложения: в то время ученые должны были быть бессребрениками, их цель — облагодетельствовать человечество. Мечников именно так и жил: он бесплатно работал в Пастеровском институте, а существовал с супругой на ее скромные доходы, и так работали многие коллеги по институту.

В ХХ веке наши ученые подарили миру два самых популярных напитка. Великий химик Дмитрий Менделеев (который также учительствовал в Одессе, где в Ришельевском лицее имел свою лабораторию и хорошую библиотеку) изобрел рецепт 40-градусной водки. Великий биолог Мечников — самый удачный рецепт кисломолочного продукта, на основе лактобацеллина — закваски для кефира и йогурта, с биодобавками. Без них человечество сегодня просто не представляет себе здорового питания. А остряки шутят: вечером, как правило, убедительнее бывает Менделеев, а утром «берет реванш» Мечников.