Как лечат от коронавируса в больницах Одессы, в прямом смысле проверила на себе одесская журналистка Ирина Анциферова (Тихомирова), которая 15 лет работала главным редактором газеты “На пенсии”.

Историю собственного лечения в двух одесских клинках – городской клинической больнице №5 (ГКБ) и инфекционной больнице Ирина Анциферова рассказала на своей странице в “Фейсбук”. Далее – от первого лица.

У нас есть Viber канал в котором мы рассказываем о коммунальных платежах, тарифах, льготах и субсидиях. Присоединяйтесь!

Городская больница №5

Я родилась летом. Но теперь 2 декабря буду отмечать свой второй день рождения – день, которого для меня могло уже не быть…

29 ноября, в 11.00, я с двусторонней пневмонией поступила по “скорой” в ГКБ №5. По сравнению со многими мне, наверное, было не так плохо. Одышка, сатурация 85, поражение легких до 25%. С моей точки зрения, у меня были все шансы на скорейшее выздоровление, тем более при отсутствии каких-либо серьезных хронических заболеваний как отягчающего фактора.

Лечение мне расписали еще в приемном отделении. За последующие двое суток врачи к больным не подходили (хотя где-то эфемерно витали, видимо, подальше от красной зоны). Мое состояние без коррекции лечения стало ухудшаться.

Неоказание адекватной медицинской помощи привело к тому, что на вторые сутки пребывания в больнице дышать без кислородного концентратора я уже не могла. И не могла дождаться спасительной капельницы – 1,5 медсестры бегали с каменными лицами и говорили, что есть те, кому еще хуже.

Когда я уже не могла встать и в принципе уже ни на что не реагировала, моя “сопалаточница” Марина Комарова разыскала и привела врача из другого отделения. Врач, как я уловила, достаточно жестко говорила с медсестрами и через несколько минут у моей кровати уже установили стойку для капельницы.

Это было 30 ноября, где-то около 20.00. В голове крутилась только одна мысль: “Я здесь умру”, как и другие, которые “уходили” по несколько человек в сутки.

Потом в проеме двери я увидела свою дочь. Она не смогла дозвониться (для меня ни телефона, ничего другого уже не существовало), прилетела в больницу и просто прорвалась в КОВИД-ное отделение. Здесь услышала от других пациентов о ситуации в отделении – врачей нет, сестер нет, помощи нет.

Последующие 1,5 дня моя дочь, тоже будучи не совсем здоровой – с односторонней пневмонией, искала возможность вывезти меня из этой “фабрики смерти”. Можно только догадываться, чего ей это стоило – многочасовые стояния и многочисленные созвоны у стен больницы. У нее получилось (моя дочь очень сильная девочка, настоящий боец), и 2 декабря я оказалась в инфекционке (Блок №19).

Читайте также: Где найти оптимизм в период коронакризиса?

Инфекционка

Это был другой мир, другое государство. Здесь, вероятно, тоже есть проблема с кадрами. Тем не менее, в вечерне-ночное время при необходимости всегда можно пообщаться с дежурным врачом. А ежедневный обход пациентов – 6 дней в неделю – делает заведующий Олег Владимирович. Он разговаривает с людьми, корректирует назначения и неизменно поддерживает добрым словом.

Здесь вообще отличный коллектив: и нянечки, и сестрички знают, что делают. Все работает четко, отлажено и, главное, по-человечески – с заботой и неравнодушием.

На таких людях мир держится! Стыдно было узнать, что наше государство платит сестричкам 4,5 тыс. гривен в месяц за минимум 12 дежурств. О зарплате нянечек, которые, плюс к своим основным обязанностям, сейчас еще и трупы тягают, и говорить нечего.

Страшно думать о том, что будет, когда закончится энтузиазм (а, может, просто придет безысходность) последних бойцов медицинского фронта…