Не так уж и далеки те времена, когда мы жили в самой читающей стране мира. Когда подписка на газеты и журналы распределялась через профком, а подписаться на некоторые издания можно было только «по блату». Тиражи областных газет исчислялись десятками тысяч, республиканских — сотнями, а всесоюзных — миллионами. Каждый интеллигентный человек или тот, кто стремился им стать, или, по крайней мере, хотел казаться таковым, обязан был ориентироваться в новинках литературы и театральной жизни. Разговаривая с девушкой, обнаружить, что ты не читал ничего из Маркеса или Кортасара и не видел нашумевших спектаклей в «Чкалова» (именно так называли Николаевский академический художественный русский драматический театр тогда — имени Чкалова), было стыдно. И хотя в те времена с лёгкой руки вождя «важнейшим из искусств» было признано кино, но всё-таки.., если ты интеллигентный человек, то посетить театр просто обязан. Ну, хотя бы раз в месяц. Так было принято. Модно, если хотите. И что это было — поход в театр! Билеты на лучшие спектакли нужно было брать заранее. А лучшие места «по блату». Обкомовская бронь, как водится. По этому случаю наряжались в лучший костюм или платье. Именно в театральном фойе и у вешалки, с которой театр и начинается, проходил тот необъявленный конкурс женских украшений, духов и нарядов. А мужчины... Мужчины — воплощённое достоинство и благородство. И окурки на тротуар ни-ни. И плевать только в урну. Ну и, конечно, негласный мораторий на грубость и хамство. Исключительно предупредительность и вежливость. В обычной жизни корабелов, присутствующие далеко не всегда. Пусть ненадолго. Пусть не слишком часто. Но театр требовал подтянуться и соответствовать другим, более высоким стандартам поведения. И постепенно вести себя так входило в привычку и становилось нормой. Никем не навязанной нормой. Театр терпеливо, заботливо и ненавязчиво воспитывал нас не только содержанием драматургии и талантливой игрой актёров, но и самой атмосферой и своими традициями. Прививал нам культуру. Кино и Интернет этого не умеют. Там есть всё — зрелище, информация, статистика, деньги... Культуры нет.

Теперь пришли иные времена, и молодёжь предпочитает водке пиво, а театру — Интернет. То, что водке предпочитают пиво, меня не огорчает, а вот то, что театру предпочитают Интернет и телевидение, огорчает. Но не всё так мрачно. Всему в этом мире хватает места. И театру тоже. И Николаевскому академическому художественному русскому драматическому театру в частности. Театр не умер и не умрёт, хотя девяностые были тяжёлыми и пережить их, сохранив театр, было не просто. Но Николаю Антоновичу Кравченко, заслуженному деятелю искусств Украины, художественному руководителю Николаевского академического художественного русского драматического театра, это удалось. Как? Один только он знает...

- Шестого октября 2010 года Николаевский академический художественный русский драматический театр открывает свой очередной театральный сезон. Семьдесят седьмой сезон. И не только. Сезон мы открываем Фестивалем Международного Черноморского клуба, который называется «Homo Ludens» («Человек играющий»), — рассказывает Николай Антонович.

- В прошлом году театр отмечал своё 75-летие, а сезон открывает семьдесят седьмой. Здесь нет ошибки. В ноябре 1934 года спектаклем по пьесе Всеволода Вишневского был открыт первый театральный сезон стационарного театра, а 3 января 1935 года было издано распоряжение горисполкома по созданию театра.

- Фестиваль начнётся капустником, приветствием от города и приветствием от жюри фестиваля. Будут, я думаю, театры Москвы и Таганрога. Седьмого октября планируется спектакль Таганрогского театра «Женитьба», а восьмого — спектакль Мытищинского театра «Огниво», это новый театр. Они привезут гоголевский «Ревизор». Девятого октября — спектакль Севастопольского театра Черноморского флота РФ им. Б. Лавренёва — «Стоянка в Нагасаки» по роману Валентина Пикуля. Донецкий областной театр привозит спектакль «Чайка», одиннадцатого — Харьковский театр представит спектакль «Маленькі сімейні злочини», двенадцатого октября — спектакль Тираспольского театра «Журден, Журден» по пьесе М. Булгакова, тринадцатого — Луганский областной русский театр показывает спектакль «Урок», четырнадцатого — «Вишневый сад» театра из Ростова-на-Дону, затем — конкурсная программа в рамках этого фестиваля. Мы решили провести эксперимент — ярмарку режиссуры. Мы приглашаем двух режиссеров из Харькова. На протяжении восьми дней они будут делать спектакль. В пятницу, 15 октября, будет показан рабочий вариант спектакля. В субботу мы продолжаем работать, будем показывать спектакль «Ромео и Джульетта», а затем — «Девичник», а дальше... сезон открыт. Милости просим.

- Николаевский драматический театр находится в приличном помещении, которое отремонтировано, в хорошем состоянии. Скольких усилий и средств потребовалось, чтобы получить такой результат, можно только догадываться. И вместе с тем, театр получил немало наград и звание «академический», что свидетельствует о высоком творческом уровне. Вам присвоено звание заслуженного деятеля искусств России, Людмиле Соколовой и Виолетте Мамыкиной присвоены звания заслуженных артисток России. Как удается совмещать материальное благополучие и творческое?

- Если честно, не удается. Не удаётся и очень многое приходится терять. Я бы мог два или три спектакля ставить в сезоне, а я еле-еле один спектакль ставлю. Ночами пишу для того, чтобы поставить всего один. Хозяйственная и творческая деятельность понятия не совместимые. Одно обворовывает другое. Если я буду заниматься творческой работой, то я обязательно что-то не доделаю в административной. Эти вещи не совместимы. Но другого выхода нет, и приходится нести потери. Материального благополучия, как такового, не бывает. Всегда чего-то не хватает. И тем более не бывает благополучия творческого. Я очень нервничаю по этому поводу, но в то же время я рад, я понимаю, что не так все хорошо и не так все благополучно. Да, мы получаем звания, мы делаем многое, но чем больше мы получаем званий, статусов, тем больше я понимаю, что к каждому званию и статусу надо добавлять ещё больше работы. Какие-то проблемы решить удалось. Но у нас масса кадровых проблем, потому что мы пережили очень тяжелое время. Время, когда в театр не шли не только зрители. В театр не шли и молодые люди. Наверное, не только в театр они не шли, но и в музыку, и в архитектуру, и в литературу. Прагматизм вдруг захлестнул общество, и многие талантливые люди кинулись на базар, торговать. Это тяжелое время добавило яда в наш и без того несовершенный менталитет. И те, кто пошёл в школу в конце 70-х, в 90-е годы уверились, что материальные ценности стали основой жизни... Не самое лучшее было время. Оно отняло немало талантливых людей у искусства...

А сейчас тем же школам и педагогическим университетам надо будет восстанавливать, и надо будет компенсировать этот утерянный творческий потенциал. Сейчас конкурс в Днепропетровское театральное училище уже на уровне 10-15 человек на одно место. Когда я поступал, то было 17 человек на одно место. Но я знаю один выпуск, это два или три года назад, когда было 15 девочек на курсе и один парень. Выпустился всего один актер на всю Украину! А ведь это те, кому даётся представление, что такое сцена, что такое вокал, что такое сценодвижение, что такое фехтование. И потому приходилось пополнять коллектив людьми, не владеющими профессией. А это неправильно.

- Что Вы собираетесь делать в этом сезоне такого, чего Вы никогда не делали раньше?

- В этом сезоне мы будем делать то, против чего я всегда выступал. Мы собираемся пойти на поводу у вкусов нашего зрителя. В этом сезоне мы будем ставить спектакль по пьесе Рея Куни, которого я не очень люблю за специфику его юмора. Я слегка переделал его пьесу «Смешные деньги». Буду ставить ее, и сам, надеюсь, буду играть в ней. То, что буду играть, скорее вынужденная мера, связанная с болезнью партнёра.

В этом сезоне мы сознательно идём навстречу вкусу нашего зрителя. Нас иногда обвиняют в том, что у нас мало пестроты, красивости и мало смеха. Попробуем провести эксперимент и дать то, чего хочет зритель, усматривающий в театре веселящую нотку. Один из российских критиков сказал: «У театра никто не отбирал права развлекать зрителя». Возможно, в этом есть логика, и для того, чтобы найти общий язык с людьми, пришедшими в наш зал, стоит искать компромисс и учитывать запросы всех, а они разны. Безусловно, с точки зрения высокой театральности выгоднее работать радикальными приёмами (пример — талантливый режиссер А. Желдак), тогда театр приобретает славу неординарного, новаторского, но в таком случае, что делать с теми, кого, мягко говоря, смущает Гамлет, гуляющий по сцене в костюме Адама — но без фигового листка, или Джульетта с младенцем на руках, ругающая пьяного Ромео за то, что он не принёс зарплату? Куда девать зрителей, не видевших пяти вариантов постановки «Ревизора»? Опять предложить пивбар (не сочтите меня за ханжу, я тоже иногда люблю выпить бутылочку хорошего пива, речь идет о другом), или всё-таки попытаться найти общий язык. Вопрос как всегда глобальный — «Быть или не быть...»

- Вопрос коммерциализации и успешного ведения бизнеса в сфере искусства имеет две стороны. Беспощадный зритель требует произведений, которые соответствуют его уровню. Попытка дать произведение более высокого художественного уровня наказуема в финансовом плане. По сути, зритель требует от Вас выбора: бизнес или искусство?

- Зритель всё-таки разный. Есть и такой, который читает пьесы перед тем, как идёт на спектакль. Хотя справедливости ради необходимо отметить, что того зрителя, который приходит посмотреть сюжет, больше. Такому зрителю неинтересно, что он смотрит, — «Ромео и Джульетту» или «Лесную песню». Для него важен сюжет, музыкальное оформление, декорации и т. д. И необходимо балансировать между одним зрителем и другим. Понять пропорции.

Не так давно посмотрел пьесу Данилова «Леди на день», интересная мелодрама. Хотелось поставить у нас, но в ней слишком много действующих лиц, не хватает артистов, в пьесе 41 персонаж, а у нас всего 40 актеров. Вот если бы еще 10 человек было, можно было бы ставить.

Кто лучше всего может дать оценку востребованности и вкуса театра? Это, скорее всего, не театральные критики, не зритель, а билетёры-контролёры, которые пропускают зрителя, они находятся на пике отношения к театру, им при выходе из зала выражают и восторги, и претензии по поводу увиденного. Они очень четко прослеживают зрительский интерес точнее всяких социологических исследований. Просматривая спектакль в театре города Н., разговорился с женщиной билетером. Спросил, какие спектакли у них пользуются успехом, на что больше всего ходят? Она говорит с такой горечью и болью: «Бывает, когда много людей, а бывает, что и мало людей приходит. Но есть такой спектакль, который мне совсем не нравится, называется «Папа в паутине», так забитый зал, все визжат от восторга, а там же ничего серьезного. Да что же это такое?». Да, с точки зрения режиссера я полностью разделяю её мнение, а с точки зрения директора театра говорю, что нужно брать этот спектакль, и пусть приходят, и пусть визжат. На мой взгляд, надо эту «дозу яда» отдавать зрителю.

- Все-таки, что бы ни происходило, культура требует, чтобы в нее вкладывали деньги. Как только мы начинаем культуру превращать в шоу-бизнес, бизнес процветает, а культура умирает.

- Конечно, серьезные постановки с серьезной драматургией, все это должно поддерживаться государством. Без этого серьёзному искусству не выжить. И в любом государстве это поддерживается. Иначе нельзя. Но нужно понимать и то, в каком положении страна. Понимать, что в ближайшее время рассчитывать на значительную поддержку со стороны государства, по меньшей мере, наивно. И необходимо всё, что можно, делать самим.

- И всё-таки, что ещё необычного ожидается в этом сезоне?

- В этом сезоне мы будем работать со школой искусств и прикладных ремесел. Есть такая школа в Николаеве, руководит ею Анна Дмитриевна Матвеева. Они открывают актерскую специализацию. Раньше у них этой специализации не было. И я хочу привлечь детей и пробудить у них интерес к профессиональной работе в театре. Вместе с нашим режиссёром и актёрами.

Я очень рад, что в нашем Национальном университете имени Сухомлинского открывают специальность — режиссер. Уже начал работать со студентами и этого вуза.

Мы ещё долго беседовали с Николаем Антоновичем. Человеком увлечённым и искренним. Из-за недостатка места полностью содержание этой беседы трудно передать в одном выпуске газеты. Да, наверное, и не нужно... Я думаю, это не последняя публикация о театре. А каждый заданный вопрос из-за нашего слабого представления о специфике театральной жизни вызывал весьма объёмный ответ, который, в свою очередь, требует серьёзного раскрытия и, соответственно, времени и места.

Театр из-за кулис выглядит совсем иначе, чем из партера. Актёры, которых мы знаем как героев пьес, в жизни другие, обычные люди со своими проблемами, устремлениями, надеждами и непростыми судьбами. Руководить творческими людьми никогда не было просто. Актёр всегда личность. Подавить личность — лишиться актёра. А управлять личностью может далеко не каждый. Николай Антонович может. Прежде всего потому, что сам актёр. И не играть не может. Один из лучших актёров театра. А может быть, и лучший. По-своему жёсткий и вместе с тем такой же, как все. При всей жёсткости он лёгкий человек. Лёгкий и добрый. Как уживаются в одном человеке столько противоположностей, неизвестно. Но уживаются. Наверное, потому, что Николай Антонович личность. И личность неординарная. И ещё одна немаловажная деталь. В театре его любят. Я знаю не многих руководителей, которых подчинённые любят. Начальникам подчиняются почти всегда, иногда боятся, иногда уважают, но любят редко. К этому нужно было прийти. Это сегодня Николай Антонович, как говорят в театре, «царь, бог и воинский начальник». Но так было не всегда. Вначале были второразрядные роли, изнурительные гастрольные поездки. Бедность. Всего этого он хлебнул с лихвой. Николай Антонович был и актером, и водителем, возил актеров на спектакли в другие города, он делал все. Всё, что требовалось. Не ныл и не сетовал на непризнанность таланта. Анатолий Андреевич Маляров вспоминает: ...решив поставить спектакль. Я начал присматривать актеров. И вдруг увидел очень яркое лицо. Тогда главным режиссером был Олег Игнатьев, я ему сказал: «Можно этого парнишку взять?». Мы его взяли, роль была незначительной, но он так украсил спектакль. Всякую фразу, которая была написана для него, он чуточку перефразирует, а потом подаст это, как Александр Ширвиндт, а может быть, и лучше». Главные роли пришли не сразу. Но он терпел и играл. Играл увлечённо и талантливо. И они пришли. Потом наступило время, когда он принял театр... Театр достался Николаю Антоновичу не в зените славы и благополучия. В начале смутных девяностых руководить театром пытались многие. Николай Антонович принял театр с упавшей люстрой и ободранными стенами. Огромной и богатой страны уже не существовало. Театр был тогда мало кому нужен. Поддержки ждать было не от кого... Но жизнь и до этого не баловала изобилием. Бедность была не внове. И преодолевать её приходилось тоже не в первый раз. Бюджет театра наполнялся то умело организованными выездными спектаклями, то фестивалями... Сказать, что было трудно, — ничего не сказать.

Теперь театр практически закончен, нормальный коллектив не лихорадит. В труппу принимают молодых актёров. Пришёл зрительский успех. Признание театра не только в Украине, но и в России. Театр получил статус академического. Пришёл успех и к актёрам. Людмиле Соколовой и Виолетте Мамыкиной присвоены звания заслуженных артисток России. Николаю Антоновичу присвоено звание заслуженного деятеля искусств России. Присвоено, без сомнения, заслуженно. К сожалению, в 2009 году на 75-летний юбилей ни один артист театра не был удостоен почетного звания. Политика...

Но я верю, что не за горами те времена, когда Украина начнёт ценить своё самое главное богатство — таланты. Что бесконечная гонка за недосягаемыми деньгами прекратится. Верю в то, что в театр снова станет ходить модно. Верю, что театр будет играть в нашей жизни всё большую роль. Будет воспитывать нас и делать лучше. И в конце концов наша страна станет интеллигентной, высококультурной и талантливой.