Учитывая резонансность совершенного 28 марта преступления, — убийства Галины и Виталия Журбенко — в пятницу, 15 апреля, начальник Измаильского ГО ГУМВД Александр Карачебан созвал пресс-конференцию, на которой рассказал о результатах расследования по данному делу.

- Подозреваемые в совершении убийства были задержаны 30 марта, — рассказал А. Карачебан. — Оперативная информация о личностях подозреваемых поступила уже через несколько часов после убийства. Мы тут же стали проверять алиби Миргородского и Морару. Помог и случай. Поздним вечером 28 марта, после совершения убийства в районе морвокзала наряд ГАИ заметил автомобиль «Фольксваген-гольф», который двигался с превышением скорости. На требование остановиться, водитель лишь прибавил скорость, попытавшись скрыться. Патруль начал преследование машины. У обводного канала «Фольксваген» остановился, водитель (им, как позже выяснилось, оказался Морару) выбежал из салона, прыгнул в воду и туда же погрузил какие-то вещи. Сотрудникам ГАИ свое странное поведение он объяснил конфликтом с женой. Данную информацию сотрудники ГАИ проверили, позвонив жене Морару, и, получив от нее подтверждение, отпустили водителя. Тогда патруль еще не располагал информацией о том, что этот автомобиль был замечен во дворе дома по проспекту Суворова,25 в период времени, когда было совершено убийство. А как только эта информация поступила, сопоставив все детали, сотрудники ГАИ сообщили об этом факте оперативникам.

Как сообщил А. Карачебан, в данном автомобиле была обнаружена доза наркотиков — марихуаны. Морару признался, что употреблял наркотики и даже первоначально утверждал, что в тот вечер встретился с Миргородским, чтобы покурить марихуану.

Сначала подозреваемые утверждали, что не имели намерения убивать своих жертв, что хотели просто «напугать». Но в ходе расследования открылось, что ими готовилось преднамеренное убийство, были приготовлены маски для лица, перчатки, орудия убийства. Подозреваемые написали явки с повинной и признались в совершении данного преступления. На воспроизведении их показания подтвердились. По заключению судмедэксперта, харктер нанесенных жертвам телесных повреждений совпадает с тем, как подозреваемые воспроизводили картину преступления и свои действия на следственном эксперименте.

Вопрос о том, находился ли еще кто-то из соучастников на месте преступления, остается открытым и будет выясняться в ходе досудебного следствия. А. Карачебан рассказал, что подозреваемый Морару дал такие показания. Но все улики говорят о том, что убивали именно задержанные — Миргородский и Морару. В частности — и следы крови убитых на одежде подозреваемых, которые до конца не были смыты водой, хотя эти вещи и пытались «утопить» в канале.

Если мотив Миргородского понятен — неприязненные отношения на почве раздела имущества, то в отношении Морару остается много вопросов.

- Миргородский долго искал людей для совершения этого преступления, — рассказал А. Карачебан. — Учитывая, что он и Морару были друзьями, связывало их несколько лет знакомства и дружбы, то эта кандидатура для Миргородского оказалась самой подходящей. Другу Миргородский пояснил, что Журбенко поставили его в безвыходное положение... На что рассчитывал сам Миргородский, идя на преступление? Мое мнение, как оперативника с многолетним стажем — он подошел к решению имущественной тяжбы так: нет человека — нет проблемы.

По словам А. Карачебана, первоначально под подозрением милиции находился и первый муж Галины Журбенко. Кстати, чтобы увести следствие от истины, Морару в своих показаниях пытался представить его эдаким агрессивным монстром, и тем самым «укрепить» версию о мести брошенного мужа. Однако у этого человека оказалось «железное» алиби — он живет в Севастополе, а в момент совершения убийства находился в рейсе.

А. Карачебан не обошел вниманием и слухи о том, что признания подозреваемые давали под давлением. «Есть совместный приказ МВД и прокуратуры о мерах по отношению к тем сотрудникам милиции, которые применяют к арестованным пытки, — сказал начальник милиции. — Каждый день подозреваемые проходили медосвидетельствование. Тем самым мы хотели избежать разговоров о том, что из них «выбивают» показания. Все показания даны ими по собственной воле, — очевидно, они осознали, что так будет лучше для них».