Наша газета уже сообщала, что 18 января 2012 года в Литве состоялось заключительное судебное заседание в деле над лидером партии «Социалистический Народный Фронт» Альгирдасом Палецкисом, в котором его обвиняли в «отрицании советской агрессии». Альгирдаса Палецкиса судили за то, что в эфире радио он заявил что «свои стреляли в своих», охарактеризовав события в литовской столице в январе 1991 года. Оправдательный приговор был встречен овациями со стороны присутствующих в зале суда. Это было первое в Литве дело, заведенное по статье закона об отрицании советской агрессии.

Надо сказать, что слова А. Палецкиса ввергли литовскую элиту в панику. Дело в том, что Палецкис не просто противостоит официальной версии Вильнюса о прошлых событиях, вся его политическая деятельность — это вызов той системе, которую навязали народам Прибалтики из западные «благодетели». Об этом — и основное содержание нашего интервью с лидером Социалистического народного фронта.

— Вы выиграли суд… 20 лет мистификации «вины советских воинов» закончились победой?

— 18 января 2012 года закончился суд первой инстанции в Вильнюсе. Это был судебный процесс, во время которого я был обвиняемым в том, что я, дескать, отрицаю так называемую агрессию СССР в 1991 году, 13 января, в Вильнюсе. Как многие знают, в этот день якобы «при столкновении советских солдат с гражданами» погибли 14 человек. Тогда советские солдаты брали телебашню в Вильнюсе. В одной из радиопередач в конце 2010 года я как-то сказал, что, как выясняется, «тогда свои стреляли в своих». Говоря об этом, я опирался на многочисленные свидетельства, на разные документальные источники и т. д. И тут лживая литовская элита подняла визг и начала кричать, будто я отрицаю «факт» советской агрессии, что я умаляю жертвы и т. д.

У нас в Литве принят закон, который запрещает отрицать так называемую агрессию СССР против Литвы в 1991 году. Я же опирался на многочисленные свидетельства людей, на литовскую судебную медэкспертизу, где черным по белому написано, что, как минимум, большая часть погибших были убиты выстрелами сверху вниз, под углом в 50‑60 градусов. Кроме того, они были убиты из охотничьих ружей, пулями от винтовки Мосина. Такого оружия на вооружении советских солдат не было.

Все эти документы и свидетельства я и привел в суде. Кроме того, хорошо известны несколько откровенных интервью Аудриса Будкявичуса (тогдашнего директора департамента охраны Края Литвы), правой руки по вопросам обороны Лансбергиса (тогдашнего лидера движения «Саюдис»). В этих интервью Будкявичус не один раз говорил, что он провоцировал столкновения советской армии и гражданских лиц, он сознательно шел на жертвы, и он был этаким психологическим провокатором. Он этим хвалился, он хвастался, что является учеником Джина Шарпа — того самого Шарпа, известного теоретика «цветных революций» и практика так называемого «мирного смещения властей» в разных точках Земного шара, куда проникает влияние США.

Будкявичус не раз заявлял о том, что он лично советовался с Шарпом, что сам Шарп сразу же после событий февраля 1991 года приехал в Литву (инспектировать «результаты», — ред.). Так что снайперские выстрелы в Вильнюсе (а выстрелы действительно были снайперскими — это заключения литовской судебной медэкспертизы!), — вся эта технология была испытана уже тогда.

Я привел в суд двенадцать свидетелей, которые не побоялись и рассказали все, что видели сами: как была организована стрельба, откуда она велась. Кстати, эти свидетельства замалчиваются. Прокуратура Литвы и элита Литвы делают вид, будто этим свидетелям верить нельзя, что они, дескать, «купленные». Но не слишком ли много «купленных», которые готовы говорить правду?

В итоге суд первой инстанции меня оправдал. Точнее, он постановил, что я имею право на публично высказанное мною мнение о событиях в Литве 1991 года, тем более что это мнение опирается на разные источники и свидетельства, тем более что я не нарушал закон об отрицании советской агрессии. Более того, я заявил на суде, что главным виновником той трагедии следует считать Михаила Горбачева, который подлежит объявлению в международный розыск и арест, потому что в то время он являлся главкомом советских войск, тем более что руководитель группы «Альфа» (специального отряда КГБ, который брал телебашню) Михаил Головатов в интервью «Комсомольской правде» прямо говорил о том, что весь сценарий операции в Вильнюсе он обсуждал именно с Горбачевым.

Подчеркну, я не отрицал, что события в Литве были грубейшей ошибкой советского руководства. Но этим-то и воспользовались провокаторы — Джин Шарп и его ученики. Именно здесь, в Литве они впервые испробовали то, что потом получило название «цветных революций».

Конечно, тут нужно отдавать себе отчет в том, какой была обстановка в СССР накануне его краха. Все хотели перемен, все хотели свободы слова, какой-то свободы действий. Именно этим и воспользовался Горбачев и его местные приспешники. Пропаганда тогда достигла своей цели — люди хотели более открытого диалога с властью. Этим и воспользовались другие, и вся система была перевернута с ног на голову — мы получили вот этот дикий капитализм, как сейчас, вместо того, чтобы улучшать ту систему, которая еще действовала. Что мы получили в итоге? Дикий капитализм и тотальное разворовывание всего.

— Вы возглавляете политическое движение, каковы его цели и программные задачи?

— Партия «Социалистический народный фронт Литвы» — это партия, которая действует уже несколько лет. Ее главная цель — социальная справедливость. Это очень важный момент для Литвы, и не только для нее. Мы являемся партией левого толка. Наш главный электорат, наши главные сподвижники и активисты — это люди наемного труда, и также мелкие предприниматели. Это как раз та часть населения, которая в Литве сейчас давится монополиями, коррумпированной властью на разных уровнях, в том числе и национальном. Наша задача — стремиться к смене всей системы. Подчеркиваю: не «косметический ремонт» этого капитализма, а смена всей системы и переход к социализму, то есть, к подлинному народовластию и обузданию бешеного рынка, засилья монополий, спекулянтов (как местных, так и транснациональных). Это для Литвы чрезвычайно важный момент.

Наша партия молода. Мы существуем два года как объединенная партия, хотя наши предшественники работали в Литве свыше 15 лет. Мы работаем с профсоюзами, с массами, с людьми наемного труда, с мелкими предпринимателями, пенсионерами. Конечно, власти нас не приветствуют, более того, давят, но рано или поздно мы победим.

— Когда лично у Вас началось осмысление того, что произошло со всеми нами, и почему произошло такое осмысление?

— Я был тоже подвержен этой либеральной пропаганде, когда началась перестройка и отделение Литвы от Советского Союза в конце восьмидесятых — начале девяностых годов. Мне было почти 20 лет, я был студентом. И, конечно же, я был увлечен пропагандой того времени, тем более, что ни меня, ни моих сверстников не вдохновлял социализм в том виде, в каком его нам преподносили. Правда, с другой стороны (и это — отдельная тема), мы, молодые люди, не замечали, что нами манипулируют, что советская социальная система была на очень высоком уровне. Отсутствие безработицы, стабильность, уверенность в завтрашнем дне — это как раз то, чего сейчас не хватает Литве, да и Европе в целом. Повторяю, мы не замечали, что нами манипулируют, и нам казалось, что надо все отбросить, что должен остаться только свободный рынок, и все наладится. Отрезвление пришло после лихих девяностых, и в начале двухтысячных пришло осознание того, что идет разграбление государства, воровство, абсолютная коррупция и полный диктат западных и монополий, и разных институций, в том числе и Европейского Союза. Видя «итоги» — разграбленное сельское хозяйство, разрушенную индустрию, мы начали понимать, что это — путь в никуда. Все это помогло осмыслить то, что происходит, осмыслить, как и что произошло с Советским Союзом, с Литвой в его составе, с гласностью, которая вылила тонны грязи и дезинформации о самом Советском Союзе, о социализм, наконец, то, куда все это нас привело — к страшной системе эксплуатации, к капитализму.

Но больше всего меня заставили переосмыслить все примеры реальной жизни — страшное обнищание большинства населения, дикое обогащение кучки олигархов, глубокое падение уровня массовой культуры, разрушение национальной культуры, в особенности, разрушение системы образования и закрытие школ, прежде всего, в сельских районах Литвы. Тут можно говорить без конца…

— Что несут миру «европейские ценности», и Евросоюз как форма? Что на самом деле в ЕС — политическая и судебная система с точки зрения защиты интересов простого человека — это миф?

— Изначально Европейский Союз преподносили Литве как панацею. Не скрою, что и я сам в какой-то момент в это поверил, потому что, как и все молодые люди, мы думали: вот разрушился Советский Союз, и происходит какое-то «освобождение», что «апостол» этого освобождения — именно Европейский Союз. Он преподносился нам именно как оплот демократии, правового государства, «правильных» судов, правоохранительных органов, культуры и т. д. Очень большое число литовцев в это поверили. Пропаганда работала блестяще. С одной стороны — масса дезинформации о Советском Союзе, масса подмены, масса фальшивок. Произошел некий феномен «перевертышей», то есть очень большая часть литовской элиты (советской же!) в одну ночь «перевернулась» и стала проевропейской. Тут вспоминаются слова какого-то прусского средневекового короля, который говорил: «Не бойтесь! Оккупируйте любую страну — завтра же найдутся сотни профессоров, ученых, которые оправдают эту оккупацию». Так и произошло в девяностых годах — мы были морально, юридически и по всем остальным статьям идеологически оккупированы европейской «моделью». И сразу нашлось множество представителей элиты (кстати, из числа бывших коммунистов и марксистов-ленинцев), которые тут же начали «учить народ», будто пришло светлое европейское будущее.

А что началось, после «радости» от встречи с Европейским Союзом? Криминал вылез наружу, и он завладел всем государственным добром — фабриками, заводами и селом. Но этого мало — то же произошло и с культурой. И все это происходило под лозунгами европеизации, под лозунгами «возвращаемся в лоно европейской цивилизации», где Литва, дескать, всегда была и т. п. И вот мы вступили. И в Европейский Союз, и в НАТО в зените той пропаганды. Я помню клипы на наших телеэкранах (когда предстояло голосование за вступление в ЕС) — как с неба падают банкноты евро. Были ведь эти клипы, которые должны были действовать так примитивно на сознание людей. Но ведь подействовали!

А обернулось это все очень печальным исходом. Это — массовая эмиграция литовцев на Запад, что выгодно Европейскому Союзу: он получил массу гастарбайтеров, дешевую рабочую силу, к тому же хорошо подготовленную, ведь все эти люди получили прекрасное советское образование. Кто не нашел работы по специальности, гнет спину на полях Испании и Ирландии, и делает грязную работу, которую не хотят делать тамошние жители. Почему? Потому что в Литве не осталось рабочих мест с момента обрушения индустрии, нашего производства, нашего сельского хозяйства — очень много людей стало безработными, и они поехали туда. А те, кто остались тут, стали работниками наемного труда на разных скандинавских и немецких предприятиях, в банках... У нас даже своей банковской системы не осталось — вся банковская система Литвы — скандинавская. Производство также куплено разными европейскими фирмами, и собственно литовского бизнеса, литовского предпринимательства осталось так мало, что об этом уже не приходится говорить.

О падении уровня культуры я уже говорил, добавлю и о падении уровня образования. Все эти лозунги о «европейском уровне образования» — только лозунги, потому что этот уровень на порядок ниже советского уровня образования. Судебная система не выдерживает критики. В целом, мы вернулись в начало ХХ века, когда все покупалось и продавалось. Бывают, конечно, исключения, когда узнаешь, что еще остались совестливые судьи, прокуроры, но они становятся «белыми воронами» на этом пире во время чумы, когда продаются вердикты, прокурорские постановления, когда правоохранительные инстанции стали просто орудиями в борьбе бизнес-кланов. Если раньше простой человек мог пожаловаться в обком или райком партии, прийти туда со своей бедой, и ему реально помогали, какие-то решения принимались, то сейчас все сводится к деньгам. Если у тебя нет денег — тебе некуда идти за помощью и поддержкой.

— В чем на ваш взгляд глубинные цели и задачи объединения в «европейскую семью»? Не создание ли это некого «плавильного котла» ради стирания национальностей и народов, их полного обезличивания и превращение в рабочий скот для кучки супербогатых? Вы вообще разделяете точку зрения о существовании Мирового правительства и его глобальной опасности?

— Европейский Союз, как проект, это, не скрывает. Изначально это был проект элиты, хотя всегда говорили, что «это народы объединились», но это не так. Это — проект элиты. А элита этой элиты — финансовая. Именно она и предложила проект Евросоюза — этакую «новую Римскую империю», цель которой — увековечить капитализм и свое доминирующее положение. Тем не менее, Европейский Союз — умирающее образование, потому что народы, его пополнившие, начали понимать, что ЕС — это попытка «Старой Европы» пожить еще за чужой счет, за счет тех же новичков. Европейский Союз — это попытка возродить колониальное прошлое, чтобы жить за счет колоний. Но «колонии» эмансипируются, и сейчас происходит крах Европейского Союза как крах Римской империи.

Что касается так называемого «Мирового правительства», то Евросоюз как раз и есть его проект — то есть, как я уже сказал, проект мирового банковского капитала, рычагами управления которым пока еще владеют США и их Федеральная Резервная Система, бесконтрольно печатающая ничем не обеспеченные американские банкноты. Но, опять же, всему приходит конец, и сейчас Соединенные Штаты просто «тонут» в своих же долгах, то есть, теневое финансовое правительство, которое правит и Европейским Союзом и Международным Валютным Фондом, уже в тупике. Оно понимает: или придется признать необходимость в обновленном социализме, или нужно начинать развязывать войны по всему миру (что они и делают фактически). И тут ничего нового в истории. Война всегда была способом избежать краха финансовой системы. Так, что, на мой взгляд, события в арабском мире и Ливии — это еще «цветочки… И чем скорее народы это поймут, тем лучше для всего мира.

Кстати, устранение Каддафи — это урок тем, кто имел иллюзии насчет западной демократии, это пример того, как страны НАТО «вспоминают» «крестовые походы» прошлого без всяких иллюзий и с большой долей цинизма. Конечно, режим Каддафи был неудобен, потому что, прежде всего, это был режим настоящей социальной справедливости, когда власть заботилась обо всем населении. И Ливия — показатель будущих войн: если Западу что-то нужно, то он делает это без оглядки на другой мир. Поэтому судьба Ливии — это возможная судьба многих независимых стран, которые не захотят жить в либеральном капиталистическом болоте.

— Кризис — рукотворное явление? Наступил ли крах социальной политики (с исчезновением СССР), и почему?

— Конечно, кризис — явление рукотворное, потому что, имея в руках механизм финансового управления мировым капиталом, это очень легко сделать. Хотя есть здесь и аспект анархии рынка, который всегда присущ капитализму (в условиях отсутствия плановой экономики). В этой связи, например, небезызвестный г-н Сорос не раз признавался, что его спекулятивная деятельность на рынках приводила к обвалу валют и падению правительств многих стран. Нынешний же кризис, на мой взгляд, имеет двойственный характер: с одной стороны — это очередной кризис капитализма в силу объективных законов этой ущербной экономики, а с другой стороны — это кризис хорошо спланированный спекулятивным капиталом.

Что касается краха социальной системы, прежде всего западного мира, то он очевиден — о нем заговорили сразу, как только обрушился Советский Союз. Социальная система на Западе — детище холодной войны, когда Запад боялся Советского Союза, боялся, что люди возьмут за образец социальную политику СССР, при которой нет нищеты, беспризорности, безработицы, и т. д. Именно в западном полушарии тогда и начались социальные перемены — большие зарплаты, большие социальные гарантии. Все это было до той поры, пока существовал Советский Союз.

Капитал ничего не делает зря. И наличие Советского Союза вынуждало капитал вводить и повышать социальные гарантии. Как только СССР не стало, все и на Западе рухнуло вниз. Жажду наживы уже ничто не сдерживает. Все это теперь называется «демократией», только это — демократия «золотого миллиарда». Но и «золотой миллиард» тоже превращается в миф. Гибель социальной системы на Западе обрекает на смерть не только вчерашних рабов из вчерашних колоний, но и «своих» — тот же западный пролетариат.

Если люди этого не поймут, если не будет какого-то мирового объединения здравых сил, которые хотели бы социализма, нового социализма (учитывая опыт Советского Союза — неважно, что и он был не лучшего качества), мы все придем к катастрофе, мы придем к новому фашизму, к новому нацизму, который уже возрождается. Кстати, именно этот нацизм — ударный отряд мирового финансового капитала, который при кризисе призван навести «новый порядок», когда даже от западного мифа о демократии не останется и следа.

— Об Украине и ее роли. Каково, на Ваш взгляд, ее место в новой борьбе за возрождение подлинных целей гуманизма?

— Говоря о Вашей стране, не могу не согласиться со Збигневым Бжезинским, который утверждает: если Украина будет отторгнута от других славянских стран (Белоруссии и России), Союз славянских государств вряд ли состоится. А Союз славянских государств — естественная перспектива, и он необходим, прежде всего, для них самих. Поэтому все делается для того, чтобы Украина не оказалась в таком союзе. Политика «оранжевых» ясна, они, откровенно говоря, были западной агентурой. И то, что Украина сейчас как-то «мечется» между Западом и Востоком, не предает ей солидности. Надо выбрать «или-или». Ориентация Украины на Запад приведет к тому, к чему это уже привело Прибалтику. Это — колонизация: политическая, экономическая, культурная, то есть, закабаление. А если будет выбран путь к единству славянских народов — это путь Евразии — благотворный и спасительный. Евразия — перспективный регион, который имеет давние связи между своими отдельными частями. И в глобальной конкуренции, которая довольно жестка, эта интеграция — единственно логична, и едва ли не единственная альтернатива тому хаосу, который нам хотят навязать.