Нет человека в нашем городе, кто не знал бы об этом рынке. Известен он и далеко за его пределами, знают о нем в Молдавии, в Белоруссии, в России, других странах ближнего и дальнего зарубежья. Просто, в отличие от, скажем, «Привоза», не воспет он в художественной литературе, не сочиняли о нем песен (до недавней поры). Не вписывается этот рынок в общую канву одесской легенды с ее специфическим выговором, национальным колоритом и Бубами Касторскими с Папандопулами. Здесь вроде бы Одесса, а вроде бы и не совсем. Это — оптовый рынок «Седьмой километр», «7 км», «Семерка».

Вообще-то раньше, давно, в Одессе был «толчок», он выполнял во многом сходные с нынешней «Семеркой» функции: там можно было купить все, что угодно, или почти все, там производились сделки между крупными, по тем временам, конечно, оптовыми покупателями и продавцами, «цеховиками», а иногда и просто теми, кто мог изготовить из сэкономленного сырья и вывезти товар с государственных предприятий. На «толчке», кроме опта, была и розница: моряки привозили «шмотки», аппаратуру, сигареты, жвачку, другие предметы, бывшие в стране победившего социализма в диковинку. Конечно же, сравнивать нынешний рынок «Седьмой километр» с тогдашним «толчком» не совсем правильно: и условия работы, и масштабы — другие. Времена другие. Здесь многие, даже проработав годы, не знают всех улиц, переулков и закоулков рынка, просто некогда было там побывать. Приехавшие впервые могут заблудиться, растеряться в сутолоке. С непривычки у некоторых женщин случается мигрень.

Семьдесят гектаров. Пятнадцать тысяч торговых мест. Улицы. Отделения банков. Разгрузочные площадки. Автостоянки на восемь тысяч автомобилей. Десять туалетов. И много другого, не будем перечислять, кому интересно — посетите официальный сайт рынка, он тоже есть.

Хотелось бы подробнее остановиться на другом: как себя чувствует человек, работающий там, на «Семерке», ведь люди там не просто трудяться, они живут на рынке, иногда и умирают, такие случаи тоже были... Для очень многих торговцев «Седьмой километр» даже не просто образ жизни, это — сама жизнь.

Добраться и припарковаться!

Примерно в полпятого на улицах, ведущих к Овидиопольской дороге, таких, как Генерала Петрова или 25-й Чапаевский дивизии, уже стоят люди. Они ждут попутного транспорта и, как правило, даже не «голосуют». Автомобили, едущие на рынок, сами притормаживают, водители лаконично спрашивают: «Мылка?» или «Центральная?» — те, кому по пути, садятся. Никто не торгуется, как это бывает с «бомбилами» или официальными таксистами, все знают: такса — 10 гривен с человека, это примерно вдвое больше, чем на маршрутке, но зато быстрее и комфортнее, да и в конце концов не очень разорительно, а водитель на эти деньги погасит расходы на бензин хотя бы частично. Попадаются такие попутчики не каждый день, это должно повезти.

Жизнь на рынке начинается еще до пяти утра, в темноте, когда на территорию въезжают первые машины. При въезде водитель уплачивает небольшую сумму (для легкового автомобиля это — семь гривен) и получает талончик. Не следует его терять или выбрасывать, при выезде его нужно отдать охране. Далее — припарковаться. Человеку неопытному здесь запросто можно совершить первую ошибку. Сразу нужно решить для себя, когда вы собираетесь покинуть рынок, и с учетом этого ставить свою машину так, чтобы (если это будет необходимо) покинуть свое место без проблем. В оптовые дни, а это практически всегда, разве что кроме вторника, который — тоже оптовый день, просто людей немного меньше, машин на стоянки набивается столько, что напрашивается набившее оскомину сравнение: сельди в бочке. Не редкость объявления типа: «Водитель автомобиля «Тойота», госномер АК 27-388 ВН, подойдите к вашей машине, у вас неприятности». Или то же самое, но «у вас ДТП». Лучше всего ставить машину на «горе», но если нужно ходить к ней часто, будет нелегко. Гора довольно высокая, говорят, что состоит она из мусора, который вырабатывал несколько десятилетий наш город. Теперь все это закопали, забетонировали, но трогать гору нельзя, а то ее бы уже давно срыли. Там стоят ряды контейнеров, но торговля идет пока вяло, оптовики тоже не любят опускаться- подниматься.

Начало работы

Итак, пять утра. Торговцы открывали бы свои торговые места даже раньше, но в ряды пускают только с пяти. И вот деловито позвякивают цепи, которыми закрыты брезентовые двери, гремят замки, загораются аккумуляторные светильнички, развешивается товар, так, чтобы его было лучше видно. И появляются первые покупатели-оптовики, они задают вопросы, трогают товар. Так происходит везде, на всех семидесяти гектарах, уже много лет. По рядам проходят люди, помогающие пережить торговцам первые минуты после открытия:

- Си-и-гареты! — выкрикивает, волоча за собой объемистую сумку один.

- Па-а-па-лне-ние счета! — на другой, свой мотив, поет другой.

- Чай — кофе — холодный — каркаде! — звучит третий мотив, и непонятно, что именно холодное.

- Холодный вкусный ква-а-с! — как-то по-лягушачьи квакает еще один представитель рыночного, в самом прямом смысле, сервиса, толкая перед собой довольно хитроумное сооружение, какой-то сатуратор на колесах. Такое впечатление, что каждый из разносчиков сочиняет свой мотив, для того, чтобы его узнавали, как в джазовой опере «Порги и Бесс» Гершвина.

Наценки на любые продукты или напитки, включая сигареты, немалые. Дешевле купить в городе и принести с собой. Но действует правило: «заработал сам — дай заработать другим!» В конце концов, кто как может, так и вертится.

И вот уже шесть — время официального открытия рынка. Звучит приветствие: «Уважаемые работники рынка и его гости...» Это администрация поздравляет всех присутствующих с началом нового трудового дня. Что он принесет?

И где же мы трудимся?

Итак, по порядку — с начала. Вернее, с конца.

Начнем с «Мылки». Название свое это место получило исторически, здесь сначала торговали моющими средствами. Это — традиционно самая недорогая часть «Семерки», по сравнению с первой и второй разгрузочными площадками цены здесь более умеренные и в большинстве случаев качество товара соответствует этим ценам. Есть и исключения, в наше время все установленные правила легко меняются, и сегодня на «Мылке» можно найти товар весьма недурного качества, но территориальная удаленность от «Центральной» диктует меньший «проходняк», следовательно, и ценовая политика должна быть более мягкой. Центр «Мылки» — Центральный ряд, на нем уже нет ни мыла, ни стиральных порошков, они встречаются иногда в узких рядах. С двух сторон — две автостоянки — Харьковская и Хмельницкая, названные так по преимущественной региональной принадлежности прибывающего транспорта.

Пройдя по любой из параллельных улиц — Широкому ряду или двум узким рядам окажешься ближе к Розовой улице, там — выезд на Овидиополь. Приняв вправо — попадешь на «Поле чудес», дураков там искать не надо, это не их страна. Дальше — кожаные ряды, там стойкий запах кожи разной выделки. Солнцезащитные очки, рубашки, брюки, джинсы, футболки, белье, все вместе и порознь, у неподготовленного посетителя разбегаются глаза. Ближе к выходу на «первую площадку» так называемая «игрушка», ряды детских товаров. Чуть ближе — радиоаппаратура, компьютерная техника, все это есть и на «пятой». Специализация осталась на «швейке» — там расположились торговцы фурнитурой, тканями, швейной техникой, занавесями. Ближе к горе — все для охоты и рыбалки. Подробно описывать, где что — занятие долгое и ненужное, можно посмотреть на сайте или почитать в журнале «Опт», распространяемом бесплатно.

Был такой случай: руководство одной иностранной фирмы приехало с инспекцией в одесский филиал. И вот, ознакомившись с делами и в целом одобрив деятельность своих работников, оно, это самое руководство, вызвало директора и объявило ему о своем намерении снизить зарплату всем работникам. На недоумение директора был ответ: ваши работники одеваются по последней парижской моде, носят очень дорогие брендовые вещи, а наши лондонские клерки себе такого позволить не могут. «Гуччи» и «Версаче», не говоря уже о «Гермесе» и «Луи Виттоне», им не по карману. А вы тут жируете. Вот так. Ваши доходы чрезмерны. И директору пришлось устроить им экскурсию на седьмой километр Овидиопольской дороги. Бедные британцы были шокированы — это во- первых. И во-вторых — они накупили себе разных разностей известных и очень дорогих торговых марок. Вопрос о снижении зарплаты был закрыт.

Новый Вавилон

Национальный состав торгующих весьма разнороден. Тут настоящий Вавилон, несколько национальных диаспор, мусульманская община, отдельные представители народов республик бывшего СССР, попадаются и африканцы. К примеру, по случаю исламских праздников по громкоговорящей трансляции передаются поздравления, единоверцы приглашаются на молитвы по различным поводам, как радостным, так и скорбным. Это все делается тактично, без попыток что-либо кому-то навязать, но и не ощущается никакой самоизоляции. Есть также афганское землячество. Наиболее многочисленной национальной группой представлены вьетнамцы. Это — довольно замкнутая группа, они дружелюбны, но вряд ли найдется среди торгующих на седьмом километре людей других национальностей хоть один, кто сказал бы, что дружит с кем-то из вьетнамцев. В отличие от тех, давних граждан ВНДР, приезжавших учиться в Союз, они более раскованы, много смеются и шутят. Пример: по окончании работы один из вьетнамцев кричит другим, закрывающим палатку и готовящимся идти домой: «Ну что, хулиганы?» В ответ — веселый дружный смех, и ответы уже на вьетнамском языке. Вообще, умение удачно пошутить ценится на всех рынках, и «семерка» не исключение. Еще есть китайцы, турки, индусы, болгары, сирийцы, представители многих африканских государств, молдаване, азербайджанцы, армяне, грузины, узбеки и, конечно, русские и украинцы. Славянские национальности вообще объединяются как «русские», в отличие о «нерусских», в этом нет никакого шовинизма, а лишь простая констатация факта. Так вот, несмотря на такое обилие народов, на национальной почве конфликтов нет. Просто люди заняты делом, и на такую ерунду отвлекаться не желают. И приходит в голову простая мысль: а если во всей нашей многонациональной Украине людей занять работой, да еще и такой, чтобы семьи их не бедовали? Может, тогда и не будет пресловутого «раскола по Днепру»? И расхожее заклинание всех политиков последних лет о том, что страна у нас единая, а «Украина у нас одна» перестанет быть лозунгом, а станет фактом? Президенты, премьеры, министры, лидеры партий, депутаты! Приезжайте на седьмой километр Овидиопольской дороги! Посмотрите! Может, чему научитесь...

Что едим?

Угощение, предлагаемое торговцам и гостям оптового рынка разнообразно. Здесь и традиционные горячие обеды, доставляемые прямо к рабочим местам, и восточные национальные блюда, вроде распространенной шаурмы, горячей самсы, есть хот-доги и другой фастфуд. Вьетнамцы едят свои национальные кушанья, в основном довольно постные, к примеру, какие-то растения, которые выращиваются прямо здесь, но не употребляются в пищу коренными жителями. Еще есть такая штука, называется она «бимбао». Это белая большая мягкая булка, скорее всего, из рисовой муки, со сложной начинкой, острой и сладковатой. Там есть и мясо, и какие-то растения, разобрать трудно, но очень вкусно. При этом вьетнамские разносчики охотно продадут это блюдо вам, и даже привезут его на тележке, если вы попросите других вьетнамцев, они позвонят. Булка эта безопасна и сытна. А вот по поводу самсы (кто не знает, это такой пирожок из слоеного теста с мясной начинкой, треугольной или прямоугольной формы), то здесь a+.&-%%. Есть «самсисты» с доброй репутацией, их вам посоветуют знающие их торговцы, а есть — без репутации вовсе, или, что хуже, с дурной славой. Еда на рынке недорогая, «самса горячий» стоит 7 гривен, узбекский «горячий лепешк» — 5 гривен, «бимбао» — 10, а пообедать салатом, борщом и вторым блюдом с гарниром и хлебом можно, в зависимости от выбранного вам меню — за 20-30 гривен, иногда немного дороже. Свою нишу занимают разносчики кофе, чая и прохладительных напитков — кваса и холодного каркаде. Качественный, натуральный квас стоит ненамного дороже, чем какой-то «разбодяженный» концентрат, но, опять-таки, надо знать, у кого брать. Очень хорош тот, который в полуторалитровых пластиковых бутылках возит дядька с криками «говорящий квас!» А может, и не говорящий, а еще какой-то, настоящий, например, кричит он громко, но невнятно, а переспросить неудобно. Да и не важно, главное, квас настоящий, не приторный, с изюмом, и действительно «говорящий», так он славно шипит. Есть еще семечки. «Есть в продаже семечки каленые, сигареты, а кому лямон?» — пелось в старинной базарной песне. Так вот, почти ничего не изменилось. Семечки тоже разные, и брать нужно у своих. У женщины, чей рекламный лозунг «Семечки белые черины!» — лучше не брать.

Еще удивляет полное отсутствие одесских выражений. Пшенку называют «вареной сахарной кукурузой», рачки — «креветками», битки — «отбивными». Возможно, это — попытка сделать рекламу еды понятнее для приезжих, но, простите, не называют же вышеупомянутую самсу пирожками с мясом...

О чистоте

К концу дня, примерно к часу пополудни, вся территория рынка завалена упаковкой и другим мусором. Освободившийся ветер, которому после закрытия многих палаток уже ничто не мешает, носит все это по рядам, хлопает тентами и качает вывески. К утру все проезды, проходы, улицы и ряды станут безупречно чистыми, как это сделать — забота администрации рынка.

Когда-то давно, когда организация уборки еще не была поставлена на столь впечатляюще высокий уровень, был такой случай. Где-то в районе первой разгрузочной после сильного дождя из-за скопившегося мусора, состоящего преимущественно из намокшего гофрокартона, начала скапливаться вода, угрожая подтоплению торговых мест. Продавцы пытались своими силами с помощью подручных предметов вроде палок и веников разгрести мусор и обеспечить сток, но получалось плохо. Подошли несколько охранников и поинтересовались, что происходит, и тогда один из торговцев нашелся: «Да вот, сотку «зеленых» потерял и не могу найти. Да и пес с ней, с соткой. Устал я ее искать...» «Да ты что? Такие деньги же!» — удивились охранники. «Ну а что делать? Найдете — ваши деньги будут!» И ушел. Наутро обнаружил идеальную чистоту. Ну да это — дела давно минувших дней... А сейчас мусор собирается и утилизируется.

(Окончание следует.)