Проверка. В реанимации, где умер 3-месячный Глеб, дети не связаны, а мам сытно кормят

В отделении реанимации новорожденных детской больницы №1, где 5 января умер трехмесячный Глеб Гечев, идет проверка, а на Думской активисты собирают подписи в поддержку врачей. Напомним, семья Гечевых обвиняет медиков в смерти сына и вымогательстве. Врачи перекладывают ответственность на родителей, которые, по их словам, сами тянули время, отказываясь от операции. Главврач учреждения с чиновниками горздрава и специалистами на месте выясняют, как трудятся подчиненные и все ли возможное они сделали, чтобы спасти малыша. Работали члены комиссии за закрытыми дверями и от каких-либо комментариев отказались: «До окончания работы комиссии юридически я не могу ничего комментировать. Больница работает в штатном режиме», — отрезала главврач больницы Людмила Будяк.

Здешние медики были более разговорчивыми. «Я вам могу сказать, что ребенок прожил эти три месяца благодаря усилиям медиков. Он родился с несовместимыми с жизнью множественными пороками и инфекционным процессом, недоношенностью и другими, не известными нам факторами, которые у нас не было возможности раскрыть», — сказал начмед отделения Марк Ермолинец. К слову, в самом корпусе, где выхаживают малюток, как мы смогли убедиться, условия пребывания довольно хорошие. Мам сытно кормят трижды в день, внутри тепло, а дисциплина очень строгая — внутрь пускают только в бахилах и халате. У дверей толпятся папы с лекарствами на передачу — в палаты к недоношенным вход воспрещен. В отделении реанимации, где две недели назад скончался младенец, — закрытая на ключ бронированная дверь, рядом — звонок. Под ней около часа дежурит молодая мама. «Мою пятимесячную дочь привезли сюда сегодня. С врачами еще не общалась — жду, когда выйдут. Им сейчас не до меня, видимо», — говорит девушка.

Однако, несмотря на работу проверяющих, доктора все же пустили нас за закрытую дверь. Говорят, установили ее из соображений безопасности — чтобы буйная родня не прорвалась. «Это — от таких родителей. Они сюда врывались без разрешения. Дежурная смена даже составила рапорт о том, что они 2-го числа три часа блокировали работу отделения», — говорит зав. отделением реанимации Виктор Тополенко. По его словам, нынешняя проверка касается не столько смертельного случая, сколько «организации работы отделения и его обеспеченности»: «На основе этого будут сделаны выводы, насколько мы могли или не могли оказывать адекватную помощь».

Что касается операции на сердце, которая могла спасти мальчику жизнь, Виктор Тополенко настаивает, что родители сами отказались от нее, требуя перевода в Киев, но у нас — не все так просто. «Мать отказывалась от операции, о чем есть запись в истории болезни, сделанная кардиохирургом, который с ней общался и предлагал оперировать. Кстати, они общались несколько раз. С недоношенными детьми очень много нюансов. В нашей стране нельзя взять 500-граммового ребенка и прооперировать сердце. Есть определенные аппаратные ограничения и прочие моменты», — объясняет Тополенко. Однако увидеть подтверждающую документацию мы не смогли — всю ее, по словам врача, изъяло следствие.

Зато заглянуть в зал реанимации нам разрешили: новорожденные не были пристегнуты и обмотаны пластырем, как утверждала мать Глеба Надежда Хассан, а заявления о том, что такое вообще было здесь, называют «бредом». Однако мать умершего ребенка уверяет: порядок навели только из-за проверки, о которой было известно заранее. Кроме того, Надежда Хассан продолжает уверять: никакой операции ей вообще не предлагали, хотя она за месяц до смерти малыша обращалась в горздрав и в облздрав с просьбой разобраться в ситуации. При этом женщина показала нам соответствующие заявления. «Порок сердца сам по себе был не смертелен. Кардиохирург сказал, что нужно подождать, и он не будет оперировать ребенка, пока тот не наберет еще три кило веса и ему не исполнится три месяца. Но до этого Глеб не дожил — ему занесли инфекцию. Я буду идти до конца, пока виновных не найдут», — утверждает Надежда Хассан. Женщина даже готова на эксгумацию.