Странности газовой войны, газового мира и газового перемирия Украины с Россией достойны пера классика. Но с классиками у нас (в России и в Украине) туго. Зато хорошо с пропагандистами. Поступила команда — все пишут о цене газа. Другая команда — внимание сосредоточено на транзите.

ПОЛИТИКА ИЛИ КОММЕРЦИЯ?

Газовых тем — пропасть. Коррупционная составляющая, российское коварство, европейское безразличие, глупость Януковича, «преступление» Тимошенко — всего не перечислишь. И выбирая тему, главное — попасть в резонанс, а как отзовется слово — никто не думает. Все понимают, что не отзовется никак. Пропаганда не что иное как дымовая завеса. Чего на самом деле «Газпром» добивается от «Нефтегаза Украины», не знает никто. И не узнает до момента, когда на свет Божий не выплывет что-нибудь вроде контрактов января 2009 года или знаменитого харьковского пакта.

Российскую газовую монополию принято обычно рассматривать как инструмент кремлевской политики. В каком-то смысле так и есть. Опутавшие Европу газопроводы, по мысли соратников Брежнева, должны были связать по рукам и ногам враждебных СССР руководителей государств, ограничить их сотрудничество с США и, в конечном итоге, отколоть Старый свет от Нового.

По тому же шаблону действуют соратники Путина. К старым задачам, правда, добавилась новая — изоляция бывших советских республик от демократической Европы, но принцип тот же. «Берлинская газовая стена», вместо железного — экономический занавес.

«Газпром», однако, в современной России не просто большая политика. Это государствообразующий бизнес. И там, где для администрации Путина «агенты госдепа» или союзники Кремля, для «Газпрома» — клиенты или конкуренты. Клиентов следует доить по мере сил, а с конкурентами бороться до победы. Но эти задачи плохо совмещаются. Из поверженного врага ничего не выжмешь, а крупного клиента досуха доить себе

дороже.

К прискорбию газпромовских стратегов, «Нефтегаз Украины» для России крупный клиент и основной конкурент одновременно. С одной стороны, Украина является самым крупным потребителем российского природного газа. Но с другой стороны, российский газ — энергосоставляющая украинской индустрии. А эта индустрия — крупный и успешный конкурент российской промышленности на внешних рынках.

Разумнее всего в таком случае выбирать политику компромисса, и можно сказать, что с девяностых годов прошлого века до 2006-го, то есть до начала газовых войн, такой компромисс фактически соблюдался. К обоюдной выгоде, вероятно. Причем выгода по обе стороны государственной границы оседала не столько в бюджетах, сколько в карманах тех, кого называют олигархами.

Что привело к газовым войнам и разрушило компромисс? Да то же самое, что разрушило политический компромисс в Украине времен Кучмы. Революция. Жажда справедливости сначала привела людей на Майдан, а потом такая же жажда справедливости заставила «оранжевое» правительство требовать пересмотра неравноправных и непрозрачных договоренностей «Газпрома» и «Нефтегаза».

«Неравноправный» компромисс уничтожили, но восторжествовала не справедливость, а сила. В политике сильный Кремль на границе с Украиной стал строить антиоранжевую стену, а сильный «Газпром» стал ему помогать. Коммерческий успех антиоранжевой акции превысил все ожидания. Превысил на столько миллиардов долларов, что отошла на задний план, а потом вовсе исчезла задача сохранения самого крупного газпромовского клиента. «Нефтегаза Украины». И только тогда, когда в присутствии Януковича и премьера Нидерландов в Давосе был подписан договор о добыче сланцевого газа в Украине, ситуация изменилась.

МЕЛКАЯ МЕСТЬ НА СЕМЬ МИЛЛИАРДОВ

После подписания 24 января соглашения о разделе продукции (СРП) добычи сланцевого газа на Юзовской площади (Донецкая и Харьковская области) между британско-голландской компанией Shell и компанией «Надра Юзовская» стало понятно, что Янукович не такой тупой, как казалось. Два года, пока те же компании вели геологическую разведку и вырабатывали основы будущего соглашения, в московской и прикормленной киевской прессе рассуждали о дороговизне и практической нецелесообразности проекта. В том смысле, что разведка — просто понты и коррупционная схема по отмыванию денег.

Вполне вероятно, что этим бы дело кончилось, не уплати Украина в прошлом году за российский газ более двенадцати миллиардов долларов. Дорогой проект после этого стал дешевле, а результаты разведки показали, что потенциальные запасы для добычи сланцевого газа еще больше, чем сообщалось ранее. И главное — проект обещает прибыль. А еще главнее, что, по слухам, немалая часть прибыли осядет в карманах «семьи». Такая синица в руках лучше, чем журавль в небе Таможенного союза. И есть мотив реально бороться за европейский выбор.

В Кремле внезапно осознали, что усилиями «Газпрома» Украина побеждена, но победу в политическом смысле не конвертируешь в реставрацию империи, а в коммерческом смысле не обратишь в доллары. В такой ситуации разумнее всего вернуться к поискам компромисса и попытаться найти с Януковичем общий язык. Эффективный менеджер так бы и поступил. Но Путин не коммерческий менеджер, что бы ни говорил политолог Белковский. Путин — менеджер политиче-ский. Он решил отомстить Украине.

Счет на семь миллиардов долларов за якобы не выбранный в 2012 году, но законтрактованный российский газ, счет, который «Газпром» выставил «Нефтегазу» сразу после подписания СРП с Shell, — акт мести, а не поступок расчетливого коммерсанта. Уплатить по счету Украина сейчас не в состоянии. Реструктурировать долг (учитывая возможность близкого дефолта) не возьмется ни один банкир. Рассчитаться активами, уступив контроль над газотранспортной системой российскому газовому монополисту, Виктор Федорович не может, поскольку рассчитывает переизбраться в 2015 году. Словом, какая-то бессмыслица выходит. Тупик.

Для украинского руководства выход из тупика, однако, есть. Это обращение в Арбитражный институт торговой палаты Стокгольма, известный как Международный арбитражный суд Стокгольма. В этом суде не так давно чешская компания RWE Transgas выиграла у «Газпрома» спор о применении в газовом контракте системы «take-or-pay», то есть «бери или плати», как предусмотрено в контрактах, подписанных между «Газпромом» и «Нефтегазом» в январе 2009 года.

Но в отличие от чешского контракта, продукта переговоров между российскими, чешскими и немецкими юристами (RWE — дочерняя фирма немецкого газового концерна), «контракты Тимошенко» от начала до конца написаны специалистами Алексея Миллера. И в Стокгольме можно нарваться на неожиданный результат. Причем второй раз. В первый раз «Нефтегаз» в 2010 году проиграл там компании «РосУкрЭнерго», общей дочке «Газпрома» и Дмитрия Фирташа.

Каковы перспективы «процесса о семи миллиардах», прояснится в ближайшем будущем. Но одно ясно — к политике компромисса украинское и российское руководство не вернутся уже никогда. Как и к политике чистой коммерции. Дружба народов отошла в прошлое, а союз по интересам — дело далекого будущего.