Декабрист Александр Осипович Кор­нилович интересен для нас не только как участник восстания 14 декабря 1825 г., но и тем, что среди декабристов был единственным специалистом-историком. Его труды по истории времени Петра I привлекли внимание А.С. Пушкина и использованы им при работе над «Арапом Петра Великого», поэмой «Полтава», «Песнями о Стеньке Разине» и др.

Арест, каторга в Сибири, последующее четырехлетнее тюремное заключение, дальнейшая ссылка нижним чином на Кавказ, наконец, ранняя смерть помешали ему полностью развернуть свои разносторонние дарования.

А.О. Корнилович родился 7 июля (по ст. стилю) 1800 г. в польской дворянской семье в Могилеве-Подольском. Отец служил контролером Могилевской таможни. Будущий декабрист учился в Одессе, в Ришельевском лицее. По окончании лицея в 1815 году он поступил в Московское училище для колонновожатых, основанное генералом Н.Н. Муравьевым, отцом будущего декабриста А.Н. Муравьева, и в это же время был прикомандирован к военному историку Д.П. Бутурлину для поиска исторических материалов при составлении военной истории России. В 1821 году Корнилович был переведен в канцелярию генерал-квартирмейстера Главного штаба в Петербург с зачислением в гвардию, где дослужился до чина штабс-капитана, не прерывая работу в архивах. С 1822 года Корнилович вел педагогическую работу в корпусе топографов и в Петербургском училище для колонновожатых.

В 1821 году его избирают в члены Вольного общества любителей российской словесности, во главе которого стоял Ф. Глинка, а в числе руководителей были К.Ф. Рылеев и А.А. Бестужев, в 1823 году он вошел в руководящий состав общества, которое в 1824 г. стало собираться уже на квартире Рылеева.

А.О. Корнилович был принят в тайное общество за полгода до восстания, в мае 1825 года, и притом не в Петербурге, а на юге, в Киеве, на квартире князя С.П. Тру­бецкого, С.И. Муравьевым-Апостолом и М.П. Бестужевым-Рюминым. Летом этого же года Корнилович отправляется в Одессу для лечения. И не только. По воспоминаниям И.П. Липранди, Корнилович приезжал в Кишинев с намерением узнать о настроениях в войсках в надежде, может быть, привлечь кого-либо из местного офицерства в ряды Южного общества, что ему, однако, не удалось. Проживая в Одессе, Корнилович часто виделся с членом Южного общества князем С.Г. Волконским и у него в доме познакомился с другими членами – с графом Булгари, Поджио, Аврамовым, а также виделся с Юшневским (членом Южного общества).

Участие Корниловича в событиях следует признать значительными: выполнение ответственных поручений на Юге летом 1825 г., обсуждение организации восстания, передача писем от южан Трубецкому, участие в совещаниях у Рылеева – показывают активность Корниловича.

Арестован он ночью 15 декабря. А в

7 утра Николай приказал отправить его в крепость «без всяких сообщений с кем бы то ни было», т.к. не ясна была его роль. Верховный суд приговорил Корниловича в каторжные работы на 12 лет. Приговор затем был смягчен – до 8 лет, после чего ему предстояло поселение в Сибири. Смягчающим обстоятельством послужило лишь отрицательное отношение его к планам цареубийства. В марте 1827 года Корнилович уже был в Читинском остроге. Однако уже через год он был отправлен в Петербург: поступил донос в III отделение о связях декабристов с австрийским правительством. Дело в том, что князь С.П. Трубецкой был женат на графине Лаваль, сестра которой была замужем за австрийским послом в Петербурге графом Лебцельтерном. Из доноса следует, что секретарь австрийского посольства Гуммлауэр подружился с Корниловичем, через которого посол и его секретарь получали сведения. Однако объяснения Корниловича в нелепости таких подозрений, по-видимому, показались достаточно убедительными для Николая I и шефа жандармов. Находясь в крепости, он написал записку на Высочайшее имя, в которой предлагал поручить ему составить историю России, начиная с эпохи Петра I. Затем вторую – с проектом мер для повышения нравственности в семейной жизни крестьян, в том числе об учреждении приходских училищ. Николай I распорядился «дозволить ему писать, что хочет» и вместе с тем поручил описать, «каким образом обходятся с каторжниками в Чите». И на основании этой записки разрешено было снимать кандалы с декабристов, «кто того своей кротостью заслуживает». Вслед за тем он представил одну за другой записки о положении в польских губерниях, о мерах к развитию русской торговли в Азии, об улучшении положения сельских священников, о русско-персидских делах и др. Бенкендорф (шеф жандармов) распорядился присылать ему газеты, некоторые журналы и книги. В крепости написана им повесть из эпохи Петра I «Андрей Безыменный». Он переводил Тита, Ливия и Тацита. В ноябре 1832 года он был отправлен на Кавказ рядовым в пехотный графа Паскевича-Эриванского полк, стоявший в Грузии, в солдатской слободке Царские Колодцы. На Кавказе жил с сосланным декабристом В.М. Голицыным. И продолжал писать о своем участии в восстании, но сочинение это, по-видимому, не сохранилось. Участвуя в походе против горцев в Дагестан, заболел лихорадкой и скончался в ночь на 30 августа 1834 года, оставив потомкам многие достоверные свидетельства для характеристики своего времени и движения декабристов. Написанные живо, они представляют не меньший интерес и как литературные произведения, и в качестве таковых могут служить достойным дополнением к художественной прозе этого декабриста.