Прочитал литературно-критический очерк кандидата филологических наук, доцента Одесского национального университета имени И.И. Мечникова Василия Полтавчука «Василь Фащенко», отпечатанный недавно издательством «Астропринт», и откровенно порадовался. По нескольким причинам. Во-первых, потому что автор подарил еще одну встречу с выдающимся литературным исследователем, мысли которого я имел счастье слышать более четырех десятилетий назад, будучи студентом филологического факультета. И пусть сегодня глубоко уважаемого Василия Васильевича Фащенко нет рядом с нами, со страниц издания мне реально слышится его едва приглушенный, но четкий и уверенный голос, реально светится внимательный взгляд его чуть прищуренных глаз, а память переносит в переполненную, самую большую аудиторию старого корпуса филфака на Маяковского, 7, где звучит его мудрое слово:

– Сделанное человеком можно сравнить с рекой. Это сравнение дает зримое представление о движении, беспрерывном течении, а не о памятниковой стылости. Особенно же, когда речь идет о духовной деятельности…

– …Стремление «слушать» новеллы у меня, наверное, было еще с детства, конечно же – интуитивное, потому что я тогда еще не знал древнего определения этого жанра: на вид – малое, для чувства – большое. К тому же, именно в шестидесятые годы (прошлого столетия – авт.) появилась мощная волна уникальной новеллистики как вызов бодро обесцвеченному слову. И, естественно, возникла потребность проследить курс этого жанра от 1920-х до 1970-х годов…

– О так называемых «дискуссиях» вокруг творчества О. Гончара мне говорить горько. Осуждение И. Кошеливцем автора «Знаменосцев» и «Собора» – явление, находящееся в кругу гримас психологии. Оппонент из «свободного» угла Европы «откровенно» не мог понять того, что раскритикованный им писатель, будучи в вавилонском плену, твердо стоял на родной земле, обороняя ее от чужеземцев, смотрел в глаза злу, защищая родное слово, национальное достоинство. И его слышали.

Пройдет время – и история покажет, кто и что сделал для утверждения гуманной национальной культуры, кто ближе был к Истине своего времени.

В этих высказываниях – весь Василий Васильевич: человек, гражданин, ученый, педагог. Его лекции, читаемые с университетской кафедры, всегда были понятными, фактологически насыщенными, глубоко познавательными, а главное – небезразличными, эмоционально окрашенными. Кого-то цитируя, оперируя цифрами и фактами, употребляя географические названия, он никогда не пользовался бумажками, книгами писателей, о которых вел речь. Цитировал все по памяти. Говорил всегда спокойно, убедительно, страстно. Его рассказ звенел, словно хрустальный горный поток, а сказанное им надолго запоминалось без конспектирования. Восьмидесятиминутная пара пролетала, будто мгновение. Мы выходили из аудитории с ощущением зрителей прерванного на самом интересном месте захватывающего художественного фильма и нетерпеливым ожиданием его продолжения.

Глубоко аналитичными и вместе с тем понятными были книги, написанные Василием Васильевичем: «Новела і новелісти: жанрово-стильові питання», «Із студій про новелу: жанрово-стильові питання», «У глибинах людського буття: етюди про психологізм літератури», «Характери і ситуації» и ряд других, которые раскрыли перед нами духовные основы поэтики таких выдающихся мастеров художественного слова, как Григорий Косынка, Мирослав Ирчан, Юрий Яновский, Александр Довженко, Олесь Гончар и не менее талантливых их последователей – Григора Тютюнника, Евгения Гуцало, Романа Иванычука, Ивана Чендея, Владимира Дрозда, Дмитрия Герасимчука.

Литературно-эстетическая аура тогдашнего филологического факультета Одесского государственного (теперь национального) университета имени И.И. Мечникова способствовала появлению в отечественном художественном пространстве целой плеяды писателей и литературоведов, среди которых Алексей Шеренговой, Анатолий Колисниченко, Богдан Сушинский, Николай Суховецкий, Владимир Панченко, Иван Григурко, Николай Палиенко, Тарас Федюк, Михаил Стрельбицкий. Все они, как и многие другие бывшие студенты, унаследовали, в частности, от Василия Васильевича Фащенко (Учителя – как почтительно называли его между собой) любовь к родному слову, умение работать с этим словом, «извлекая кубические корни, а не бесконечно плюсуя к нему одинаковые или разнотипные единицы». По образному и точному выражению уже упоминаемого И. Григурко, В. Фащенко «не учил писать, а учил понимать. Шил рубашки на вырост».

Порадовал Василий Полтавчук и тем, что очерком «Василь Фащенко» он начинает авторскую серию «Одеса літературна», весьма и весьма необходимую современнику. Ведь сколько еще не сказано о таких самобытных исследователях литературного процесса, как Григорий Вязовский, Андрей Недзведский, Иван Дузь, Арнольд Слюсар, о целом ряде одесских прозаиков и поэтов. Словом – впереди значительная работа. И еще раз повторюсь – очень хорошо, что начал ее Василий Полтавчук очерком о Василии Фащенко – человеке, который прошел путь от сельского мальчугана, выросшего рядом с островом Токмак на Запорожье (колыбель вольного украинского казачества), а затем покорившего и исследовавшего вершины и глубины отечественного художественного слова, ставшего на одесской земле доктором филологии (кстати, самым молодым в свое время в Украине), профессором, первым в истории края лауреатом премии им. Т.Г. Шевченко.