Море, звезды, наивное очарование Великого немого и концептуальный драйв современного джаза. В яхт-клубе Одесского морвокзала – фестиваль немого кино и современной музыки «Немые ночи».

Сегодня у фестиваля, уже пятый год радующего одесских гурманов кино и джаза, сложилось плотное ядро его верной аудитории. Одесские «Немые ночи» стали мировым брендом — фестивалем международного уровня, участвовать в котором стремятся признанные мэтры достаточно специфичного, но в последние годы, кажется, взлетевшего на гребень модной волны музыкального андеграунда — создания саундтреков к киношедеврам Великого немого. И в этом году взыскательную публику «Немых ночей» восхитили своим искусством любимцы джазовой Одессы FKP TRIO, к сожалению, выступившие duo – без Мирослава Пятникова; обладатель премии Сергея Курехина в области современного искусства «Этно-Механика» белорусский аккордеонист Егор Забелов; прославленный гитарист-виртуоз Энвер Измайлов; известнейшая в мире музыкальная группа, создающая музыку для классических фильмов немого кино, – Alloy Orchestra (США). И конечно, «талисман» «Немых ночей», виртуозный джазовый импровизатор Юрий Кузнецов, ошеломивший первый фестиваль блестящим перформансом «Арсенала» Александра Довженко, а затем — из года в год берущий новые импровизационные высоты в разнообразнейших киножанрах. В этом году, признался джазмен, сбылась его мечта – мультфильм озвучивать. К тому же делал он это с открытием фестиваля – японским актером Ичиро Катаока. Обаятельный, улыбчивый гость из Японии познакомил одесситов с уникальным мастерством бэнши-перформанса – озвучиванием немого фильма находящимся на сцене актером, различными голосами и с разнообразнейшими интонациями разыгрывающим диалоги героев. Традиция бэнши-перформанса, берущая свое начало от театральных канонов классического японского театра Кабуки и Но и сохранившаяся в Японии до 40-х годов, последние 20 лет стала вновь популярной. И Ичиро Катаока – непосредственный преемник мастеров этого уникального искусства. Вместе с мэтром одесского джаза японский актер озвучил уникальный для своего времени, объединяющий кукольную и рисованную анимацию, японский мультик «Кукольный поезд Таро», тонкую, исполненную скрытого эротизма японскую драму «Запах адониса: эпизод сказаний о цветах» и сногсшибательную комедийную короткометражку одного из величайших комиков Великого немого Бастера Китона. Замечательным музыкальным перформансом стала импровизация Юрия Кузнецова к блестящему фильму немецкого режиссера Георга Вильгельма Пабста «Ящик Пандоры», в главной роли которого снялась икона немого кино Луиза Брукс. А вот лай комнатной собачки, появившейся на экране, джазмен, вероятно, вдохновившись примером японского актера, озвучил самолично – без помощи музыки.

Открылся же фестиваль снятой в Одессе в 1926 году ранней комедией Александра Довженко «Ягодка любви», очаровательной и безумно смешной, в лучших традициях «американской комической» — и к тому же с родным одесским колоритом. Блистательный Марьян Крушельницкий в роли недобросовестного отца, тщетно пытающегося избавиться от нежеланного чада, просто приковал к экрану хохочущую публику. К тому же фильм, ставший в 20-е годы XX века рекордсменом кассовых сборов, сопровождала живая джаз-импровизация FKP TRIO. Одесские джазмены, старательно избегая откровенного регтайма, который так и напрашивался в этот хит 20-х годов, привнесли в фильм современное, ироничное звучание ретро-шутки. Хотя музыкальных цитат и интонаций тех времен музыкантам избежать не удалось, зато удалось создать собственный уникальный киномузыкальный образ.

Формально картина «Ягодка любви» снималась на Ялтинской кинофабрике ВУФКУ. Так же, как и первый крымско-татарский фильм «Алим» режиссера Георгия Тасина. Динамичная драма, построенная на этнографическом материале, вполне вписывалась в кинематографический мейнстрим 20-х годов тех времен. Наследуя голливудскую традицию приключенческой драмы, где блистали Рудольфо Валентино и Дуглас Фербенкс, отечественный кинематограф создал вполне конкурентоспособную продукцию с неотразимым Хайри Эмир-заде в роли благородного разбойника. Фильм даже в Берлин и Париж экспортировали. Сегодня же виртуозная, блистательная импровизация Энвера Измайлова вновь вдохнула экспрессию и романтизм в старый фильм о Робин Гуде Крымского полуострова.

Меланхоличную прелесть фильма «Менильмонтан» русского режиссера-эмигранта Дмитрия Кирсанова, сумевшего уловить поэзию парижских предместий, проникновенную игру актрисы Нади Сибирской, лирический экспрессионизм операторской работы Кирсанова и Леонса Круана, воплотил в великолепную музыку Егор Забелов.

А фильмом-закрытием фестиваля стал «Последний приказ» Джозефа фон Штернберга – блестящего немецкого режиссера, зажегшего звезду Марлен Дитрих. Историю о крахе великой державы, крахе белоэмигрантского мира, отождествлявшегося с честью, достоинством, благородством уходящей эпохи, озвучил креативный и интеллектуальный Alloy Orchestra.

В общем, эксперимент тандема современного музыкального и «архаичного» образного ряда фильмов удался. По сути, музыканты, создавая музыку к немым кинолентам, становились их сорежиссерами – создавали новое произведение искусства. И, вероятно, в немалой мере их заслуга в том, что сегодня немое кино не воспринимается унылым артефактом. Впрочем, ему ведь недаром присвоен титул Великого немого.