Судьба 32-го блокпоста возле Смелого Луганской области взволновала всю Украину. Бойцы держались в окружении несколько недель. Помощи не было, и тогда одессит Док предложил себя в заложники

Более двух недель ада, бесконечные часы, складывающиеся в дни без воды, под непрекращающимися обстрелами, убитые товарищи, — таким было перемирие для бойцов 32-го блокпоста под городом Смелое.

Возможно, этот ад стал бы последним увиденным в жизни для более чем сотни стоявших насмерть бойцов, однако благодаря подвигу одессита им удалось выйти из окружения и вернуться домой.

«Вести» разыскали солдата в винницком госпитале, где он лечит ранения, полученные в том пекле.

«Рукой подать до Счастья»

Док, — так называет себя мужчина, — не особо словоохотлив, на вопросы отвечает прямо и жестко, в лоб. О себе говорит, что до событий на востоке занимался небольшим бизнесом в Одессе, в общественной жизни никогда не участвовал, а в Виннице оказался по делам: «А тут война. Ждать, пока призовут, не стал, сам пришел в военкомат добровольцем, так все и началось. Я попал в 38-й оперативный батальон спецназначения, а 7 августа мы уже были в зоне АТО, где только не были – считай, всю Луганскую область прошли», — говорит Док.

О своих военных навыках в прошлом он предпочитает не говорить, хотя они явно есть, тем более, что побратимы называют его комбатом, несмотря на то, что служит он рядовым.

В окружение бойцы попали не случайно: «Мы сознательно зашли в окружение, знали, куда идем. Было нас 26 разведчиков, горные стрелки из Хмельницкого и разведчики из других бригад. Мы выводили 30 человек оттуда, была задача несколько дней удержать этот блокпост, а так получилось, что мы больше месяца были в окружении», — вспоминает боец.

«Нас постоянно обманывали»

Положение военных было не завидным, правда, теперь Док грустно шутит, что находился совсем рядом со Счастьем: «С одной стороны – ДНРовцы стоят, с другой – ЛНРовцы, с третьей – осетины, чеченцы, а с четвертой – псковские спецназовцы. А вокруг населенные пункты – Смелое и Счастье. Рукой подать до Счастья, только где ж оно…».

Военный с болью говорит о причинах того, почему несколько дней превратились в несколько недель: «Тут и недостаточный профессионализм командования, и откровенное предательство. Нас постоянно обманывали. Мы же держали связь с командованием, а нам говорили только одно: «Подержитесь еще чуть-чуть».

Зачем, для чего, как нам выживать, что кушать и как жить без воды, нам не объясняли. В итоге все нужное приходилось добывать в боях. Еще помогли побратимы из 80-й и 95-й бригад, а бойцы «Айдара» помогли с боекомплектом и водой», — говорит Док. И тут же глухо добавляет: «Обстрелы шли по 14 часов в день, атаковали без передышки. В первый же день у нас были потери, сгорела техника, а я ходил и собирал останки бойцов».

Дальше становилось только хуже, постепенно закончились скудные запасы провизии, а затем и вода. Несмотря на то, что власти не раз официально заявляли, что на 32-й блокпост доставлена помощь, бойцы это категорически отрицают: «Никто ничего так и не привез. 25 дней мы держались без провизии и воды. Мы выпили воду из всех окрестных луж. А потом, потом мы начали менять воду на пленных. Мы сепаратистам – их пленного, они нам – 100 литров воды. Кому-то надо было это делать, и я это сделал, взял белый мешок и пошел на переговоры», — с болью говорит одессит.

Ребятам приходилось выдерживать не только многочасовые обстрелы и атаки пехоты противника, но и психологические атаки, ведь каждый раз им предлагали сдаться на выгодных условиях, рассказывая, что такую зарплату, как получают украинские военные за месяц, сторонники ДНР-ЛНР получают за день.

«Знаете, были и такие ребята, которые хотели сдаться, и их можно понять. Мы их уговаривали не сдаваться, и у нас никто не сдался. Никто. Хотя у нас не было никакой надежды, а рядом – обугленные тела наших побратимов, и понимание, что мы никому не нужны. А мы не сдались», — с гордостью говорит Док твердым голосом.

Стал заложником

Когда боеприпасы подошли к концу, стало понятно, что дальше удерживать 32-й будет невозможно, кому-то нужно было договариваться о выходе из окружения, и, поскольку «сверху» никаких команд так и не поступало, ответственность пришлось взять на себя одесситу, который предложил себя в качестве заложника, пока будут выходить наши военные.

«Их было больше двух тысяч, нас – чуть больше сотни, они думали, что нас целый батальон, так мы сражались. Техника новая у них, амуниция, обеспечение. Предлагали мне перейти к ним. Несколько тысяч долларов зарплаты. Даже новенькую иномарку мне показали, мол, твоя будет», — улыбается Док.

В какой-то момент несговорчивый одессит рассердил своим отказом атамана Козицына, который лично уговаривал его перейти на свою сторону: «Хотел меня расстрелять. Такой старый вояка, с виду – самодур жуткий. Но его другие командиры отговорили, сказали, что я выполнил условия, остаюсь у них в заложниках, пока выйдут мои бойцы, значит, и они должны сдержать слово. И мы вышли не сдавшись, с трофеями – захваченными автоматами, «шмелями», «мухами». Все вышли».

Война на годы

Позже, когда бойцы покинули 32-й блокпост, Дока вывезли на машине и выбросили посреди дороги, идти к ближайшему 31-му блокпосту ему пришлось пешком около 20 км, в том числе и по заминированному полю. Вышел с ранениями ноги и спины, но живым.

Командование уже подало документы президенту страны на присвоение Доку Героя Украины, но для него это далеко не главное: «Еще подлечусь, и снова на фронт. Там наши в плену. За майора одного казаки просят $35 тыс, например», — рвется в бой одессит.

А на вопрос о том, когда же все закончится, отвечает просто: «Это на годы. Нет воли у командования побеждать. Нет решения. Кому-то это выгодно. Мы будем там воевать годами».