Страсти по Ланжерону не затихают с осени. 9 февраля состоялись очередные общественные слушания по этой теме. В результате был принят ряд решений, в частности, ограничивающих въезд транспортных средств на территорию пляжа. Об этом с помощью пресс-релиза «Демократического альянса», выступившего одним из организаторов слушаний, были уведомлены и одесские СМИ.

– В целом поздравляю всех сторонников ограничения въез­да на Ланжерон! Слушания подтвердили, что Ланжерон – это рекреационная зона и там нет места свободному проез­ду, и соответственно, нет потребности в таком количестве парковочных мест. Теперь ждем размещения знака, ограничивающего движение, и изменения проекта благоустройства, – написал в своем блоге Алексей Черный – один из лидеров одесского «Евромайдана» и движения против застройки Ланжерона.

Редакция обратилась к Алексею Черному с просьбой прокомментировать прошедшие слушания и ответить на несколько других вопросов.

– Алексей, Вы поздравили с победой своих сторонников – тех, кто выступал против въез­да частного транспорта на Ланжерон. Тем не менее исключения все-таки есть. Запрет не должен касаться электромобилей и автомобилей, перевозящих инвалидов. На практике все мы хорошо знаем, что когда что-то разрешено одним, а другим запрещено, всегда открывается лазейка для недобросовестных граждан, стремящихся обойти закон и получить материальную выгоду для себя. Не будет ли так и в этом случае?

– Согласен, но мы были вынуж­дены принять промежуточное решение. Взвесив возможные негативы от того, что может дать коррупционная составляющая, и ограничения, которые возникают у людей, не способных без личного транспорта попасть на пляж, решили, что у инвалидов должна быть возможность проезда на Ланжерон. Даже если после этого кто-то будет «нанимать» себе на работу инвалида первой группы как личного водителя, чтобы обойти запрет. Я не думаю, что это будет массовым явлением. Мы ведь против въезда авто не ради принципа, а ради того, чтобы воздух в курортной зоне оставался чистым. Думаю, что даже если и появится какое-то число нарушителей, которые смогут находить способ обойти запрет, оно будет незначительным и на качестве воздушной атмосферы это не скажется… Главное, чтобы не было столпотворения.

– Из этого вопроса возникает следующий: так парковка, оказывается, все-таки была нужна?

– 420 парковочных мест, на которые запланированы стоянки, – это слишком много для инвалидов и электромобилей. Инвалиды попросили 24 места и одно место возле ресторана «Хуторок». Пусть еще какое-то количество мест займут электромобили. А для кого остальные места? Кто их будет использовать?

– На сколько мест была запланирована парковка возле дельфинария – та, что вызвала такой резонанс?

– Эта парковка, для создания которой были срублены деревья и срезан склон, – на 78 мест.

– А сколько же там было вырублено зеленых насаждений?

– По нашим подсчетам – 63.

– А как этот факт аргументировали ваши оппоненты?

– Никак. Они это сделали очень быстро. Сначала сказали, что деревья не трогали, а потом заявили, что срезали шесть старых акаций. Сейчас они говорят, что высадили 64 саженца.

– Говоря о зеленых насаж­дениях и об их уничтожении, не могу не вспомнить о том, как несколько лет назад были срублены десятки красивых мощных деревьев на улице Мясоедовской, когда расширяли проезжую часть. Потом там появились саженцы, многие из которых так и не прижились. К сожалению, тогда никто из общественников не заступился за эти деревья… Но вернемся к Ланжерону…

Во время общественных слушаний происходили довольно неприятные инциденты – потасовки, драка, в результате которой есть пострадавший. В этой связи, участие «Самообороны» в поддержании общественного порядка во время проведения общественных мероприятий так уж необходимо? Может быть, именно из-за ее участия в «наведении порядка» и происходят конфликты?

– У меня богатый опыт организации самых разных мероприятий. Я скажу, что все слушания, которые мы провели, прошли без инцидентов. На последних просто был какой-то хам, который ходил и всех толкал локтями с возмущенным видом, когда люди пели гимн, и «Самооборона» в это вмешалась. Все действия ее были толерантны. Произошел всего один конфликт за 12 часов, и это при той давке, в которой люди значительное время отстояли. «Самооборона» отработала хорошо. Это объективно. Вообще я не знаю ни одной граж­данской структуры, которая готова обеспечивать порядок в городе.

– Алексей, вы член «Демокра­тического альянса». Насколько, по Вашему мнению, демократично использовать какие-либо иные структуры, кроме государственных правоохранительных органов, для «поддержания порядка в городе»?

– У меня есть опыт организации фестивалей и подобных мероприятий. Например, вспоминаю эпизод, когда люди дрались на сцене, разбили колонку. Милиция наблюдала и не вмешивалась. Я не уверен, что милиционеры готовы защищать правопорядок, они готовы только фиксировать, что происходит. Поэтому те, кто могут обеспечить защиту от провокаций на сегодняшний день, – это представители «Самообороны».

– Вы один из руководителей одесского «Евромайдана». Насколько однородно это движение? Всех ли входящих в него можно назвать единомышленниками?

– Движение «Евромайдан» объе­ди­нило людей совершенно разных, в том числе и по политическим убеждением. Но у всех была одна общая цель – борьба против Януковича. Как только этот вопрос был снят, у людей появились новые разные цели и разные механизмы их реализации. Конечно, между большинством из нас существуют определенное взаимопонимание и симпатия, но сказать, что мы совершенно одинаковые, будет неверно.

– Наши читатели просят задать Вам вопрос о том, какое отношение к «битве за Ланжерон» имеет Марк Гордиенко – личность в городе довольно известная и обладающая неодно­значной репутацией? По мнению части одесситов, он использует ваше движение в корыстных для себя целях. Хотелось бы узнать Ваше мнение на этот счет.

– У Марка Гордиенко есть свой фронт работы. Он не принимает никакого участия в акциях по Ланжерону. Более того, он давал отрицательную оценку действиям активистов. Если он там и появлялся, то просто мог прийти посмотреть, но он не участник событий.

– Алексей, расскажите немного о себе. Кто Вы по образованию, чем занимаетесь, есть ли семья?

– По образованию я биолог, но по специальности работал недолго. С 2004 года занимаюсь общественными делами: организовываю различные мероприятия, круглые столы, конференции и осуществляю связь с общественностью. За это официально получаю деньги. Есть семья. Воспитываю двух дочек – Ярославу и Соломею.

«Демократический альянс» существует с 2006 года. Сначала мы были зарегистрированы как молодежное движение. Я был организатором его команды в Одессе. Затем «Демократический альянс» преобразовали в политическую партию. Но с момента вступления в Вооруженные силы Украины я приостановил членство в партии, как это предусмотрено законодательством. С сентября прошлого года служу в погранвойсках. С 17 января по 23 февраля у меня отпуск.

– Еще один вопрос, который интересует наших читателей, – это Ваше отношение к «Правому сектору».

– Всегда было отрицательное отношение к националистическим организациям, потому как туда привлекают не совсем уравновешенных людей, тех, кто не всегда трезво оценивает ситуацию. Часто националистические организации используют для проведения провокаций, в конечном итоге наносящих вред главному делу. Это если судить о националистических организациях в целом. Я не могу говорить о «Правом секторе» на всеукраинском уровне, так как не знаком со всеми его лидерами. Что касается одесской части, наши отношения не сложились, начиная с Майдана. Я всегда выступал против шовинистических кричалок и закрытых лиц. Но среди их активистов есть и вполне нормальные люди.

– Тем не менее в акциях на Ланжероне «Правый сектор» тоже отметился. Были ребята с закрытыми лицами и с нацио­налистической символикой на банданах…

– Да, они были среди участников протестов, но только один раз. После чего сказали, что больше участия принимать не будут.