Вопрос, который наверняка задавал себе каждый гражданин Украины, рожденный в УССР: почему мы владеем «мовой» лучше, чем постперестроечная молодежь и, тем более, поколение помладше? Самый простой ответ — это, конечно, потому, что насильно мил не будешь. Однако после того как мой сын пошел в первый класс и стал постигать «соловьину» посредством учебника «за новою программою» (как гласит надпись на обложке) под названием «Буду мову я вивчати», вариантов ответа стало больше.

Но прежде чем перейти к перлам из учебника и дабы не отвлекаться потом, отмечу еще пару «значущих» деталей, поразивших мое родительское сознание и давших разгуляться подсознанию. А это, например, приложение к пособию «Природоведение», где на карте «Природа Украины» — от Карпат до Крыма (ну, так в приложении) наряду с дикими местами, характерными для того или иного региона, почему-то изображен киевский Майдан. Это постоянное прописывание слова «сало» («Сима солила сало»), как будто других слов на букву «с» нет. Также примечательны периодические выставки детского рисунка — из последних вот «Кобзар i сучаснiсть». Причем о самом Шевченко, тяжеловесном для 5-7-летних детей (все-таки социальная поэзия), им не особо рассказывали, отрывков из него не учили. Поэтому я долго билась над сюжетом иллюстрации, которую, к тому же, смог бы воспроизвести мой ребенок: то ли это бредущие к памятнику Тарасу Григорьевичу держиморды, то ли — если говорить о «сучасности» — картинка на тему «Как Шевченко обслуживал их автопарк, на панщині пшеницю жал»… В результате мы нарисовали мальчика, читающего «Кобзаря». Но тут возникает другой вопрос: а как космополита Шевченко вообще осилит современный ребенок, если вкладывать в его голову «аффирмации» из новой программы? А есть ли вообще в «Кобзаре» такие слова, понятия и сюжетные линии, которыми нынче пичкают украинских школьников?..

Впрочем, давайте по порядку.

…В учебнике «Буду мову я вивчати» отведен целый раздел семье и «Родовiдному дереву» — причем маниакально, словно по заданной когда-то моде Ющенко. Вот как это выглядит — стихотворение «Хто я»:

Хто я, що я? — Хочеш

знати?

Українка моя мати,

Й батько мiй вкраїнець

зроду

I козацького вiн роду.

…Да ничего я не имею против «козацкого рода» (равно как и цыганского, и албанского, и марсианского), и все бы ничего, но вот учатся на нашей параллели и Давид, и Карина, и Тигран, и Ваня, и очень большие меня берут сомнения насчет их «козацкого» происхождения.

Еще на тему семьи:

Яки мама й татко,

таке й дитятко.

Тоже поразительное утверждение. Во-первых, сразу становится жаль детей из сиротских интернатов, у которых родители или сгинули от пьянства, или бросили их, или сидят в тюрьме, при этом «за новою программою» их тоже учат. Во-вторых, точно так, по мнению свидомой интеллигенции — борцов с «совком» и «сАвецкой оккупацией», считал и Сталин. Разве нет? К тому же, страшно подумать, каких масштабов, меряя детей по родителям, достигнет в ближайшем будущем их люстрация — «дитятко комуняки на гiляку!»?

Но ладно семья… Практически все остальное место в учебнике занимают овощи и прочие сельхозтемы. Не встретите вы тут стишков и рассказиков на тему «Моя мама врач, а папа инженер» (опираясь на современные реалии, хотя бы экономист или юрист — на космонавта я даже не претендую) — зато много буряка и прочей «бараболи».

Ала-ала-ала

Я в окрiп буряк

поклала,

Олю-олю-олю

Додала туди

квасолю

I цибулю,

й бараболю.

Не знаю, почему «бараболю», мне кажется, что даже покойная баба Параска называла картошку «картоплей, а не «бараболей». Ну откуда и зачем это кликушничество? Или давайте тогда, изучая русский, сочинять частушки с «хворточкой», «хвартуком», «табуретовками» и для закрепления материала с обязательным «стуло»… А разного рода «чка-чка, чка-чка, я дочка, й онучка» и вовсе ассоциируются с чем-то вроде «оц-тоц-перевертоц, бабушка здорова, кушает компот».

Примечателен и сельхозпазл «Собери свинью» (смотри фото), почему-то очень напоминающий Леонова в «Полосатом рейсе». «Тигр в основном состоит из трех частей. Передняя часть, задняя часть, а это, товарищи, хвост. Видно? В передней части находится кострец, подбедерок, грудинка, огузок, далее следует окорок, ну, конечно, голье, ливер, вымя». А впрочем, ничего удивительного — «сало» пишем и «сало» рисуем.

В учебнике много ребусов и раскрасок, но подавляющее большинство на уровне «Что класть в борщ, а что в узвар?». Конечно, это вам не то, что нужно врачу, а что инженеру, чем пользуется программист или пожарный, как себя вести в транспорте или перейти дорогу? Зачем?! И плевать на то, что мало интересуют первоклассников, особенно мальчиков, борщевые темы — энтузиазма в изучении, как говорится, ноль. Но через каждую страницу их словно опускают — «Буряк — вот твой уровень!»… А уж знали бы вы, как «рады» родители, когда получают домашнее задание…гм-м… ну, например, «Нарисовать овес», который потребляет «кiнь». Кстати, серьезно, а как бы вы нарисовали овес?.. А ваш ребенок?..

Раздел «Одяг». Так вот здесь вам нет ни «черевик», ни «рукавиць», ни «светра», ни «сорочки», ни «ремiня», ни «плаття», ни других нужных и понятных для ребенка определений предметов одежды — зато есть задание «Нарисовать брыль, капелюх и панчохи»… Ага, съели!

О «панчохи» мы споткнулись сразу же, потому что современные 5-7-летние дети, у которых мамы не работают проститутками, вряд ли знают, что это за деталь туалета и, уж тем более, как ее нарисовать. Да и с «брылем» произошла «суцильна бида», потому, что это шляпа, вообще соломенная, но в западных областях так же называют и обычную шляпу, но ведь и «капелюх» — тоже шляпа. По сути, одно и то же — головной убор… Зато мы долго не мучились, потому что на одни «панчохи» пришлись две одинаковые шляпы.

…Но по-настоящему страшно стало тогда, когда дети приступили к изучению раздела «Зима» и на дом было задано нарисовать «кучугури» и «вiхолу». Оказалось, что первые — это сугробы, а второе — снегопад (там на последней странице ответы). Тут можно воспользоваться хоть Google-переводчиком, хоть любым классическим укринско-русским словарем, но такие определения можно найти лишь с трудом, потому что сугробы — это «замети» (так говорится в повседневной жизни), а снегопад — это привычный уху «снiгопад», а не «вiхола». А «взагали», если жители западных областей и пользуются полонизмами и австро-угорской «говиркой», то какое отношение это имеет к классическому украинскому языку? И вообще, разве это не светская дисциплина, а вовсе не «додаток» к пособию свинопаса?

И по содержанию: по прошествии нескольких месяцев изучение так и застопорилось на «горшиках», «буряках», «свинях», «борщi» и «хлiву» — такая в освоении государственного языка задана планка. Детей словно специально программируют на их будущее место в жизни — собирать овес и сажать «бараболю»; на корню отсекают все не убогое и не примитивное («Бабiн бiб розцвiв у дощ. Буде бабi бiб у борщ»), словно заранее готовят прислугу и горшкомоев («Всю бiлизну в тазик склала, цiлу гору я напрала»)… Как будто нет и не было всего того певучего и прекрасного, что приходит на ум сразу же после произнесения «Українська мова» — всей магии Леси Украинки, Лины Костенко, Нины Матвиенко, трио Маренич… Да, ей-богу, даже если топтаться по аграрным темам, то в ура-социалистической «Песне трактористки» Павла Тычины смысла гораздо больше, нежели в том, что преподается сейчас: «одi, одi, одi — на зеленому городi».

Так и хочется спросить у составителей учебника: ну если изначально был прописан сценарий для свинопасов, желудков и прислуги, хотя и с великой идеей «козацкого рода», то как можно было упустить из вида такую важную национальную традицию, как изготовление «первака»? Или как вам больше нравится — «самограя», «буряковки»? Картинки и так подходят, даже переверстывать ничего не надо. Хотя спасибо за упущение. Потому, что не знаю, так ли повезет последующим первоклашкам…