Перебравшиеся из Крыма в Одессу украинские моряки лишились самых боеспособных судов, частично живут прямо на кораблях, но о своей верности присяге не жалеют

Примерно год назад старший матрос Игорь Лебедь, 27-летний контрактник украинских Военно-морских сил (ВМС), жил в Севастополе и служил в береговой части. Было их таких около 200 человек. Тогда, в начале марта 2014-го, он даже не подозревал: пройдет всего пару недель, и только каждый четвертый его товарищ останется верен присяге и уедет из аннексированного Крыма на новое место службы — в Одессу. Так же, как это сделает сам Лебедь. А остальные его сослуживцы перейдут на службу России.

Теперь адрес Лебедя таков: Одесса, Практическая гавань, 15-местный кубрик ракетного катера Прилуки. От центра города — минут 20. На берегу места для жилья пока не нашлось.

Кубрик, кстати, аккуратный и чистый. 15 металлических коек — верхние подвешены на цепях к потолку. Рядом — многоярусная тумбочка для личных вещей. Все скромно. Телевизора нет, разве что у некоторых членов экипажа есть персональные компьютеры.

Днем кубрик пустует — живущие здесь моряки выполняют свою работу по кораблю.

Аннексия полуострова Россией разделила не только жизнь Лебедя, но и историю украинских ВМС на две части. В первой было 52 корабля, не самая лучшая, но все же полноценная база в Севастополе, расположенная под боком у российского Черноморского флота (ЧФ), и еще несколько пунктов, где размещались военные моряки из Украины.

Там же, в прошлом, остался налаженный быт экипажей. Во второй, нынешней, части — новая база в Одессе, проблемы с инфраструктурой и сократившийся до 35 судов состав флота. Причем эти корабли далеко не лучшие — в основном суда обеспечения. В Крыму же в руках у россиян осталась основа украинских ВМС — 17 кораблей, из которых 11 — боевые суда. Там же, на полуострове, попала в “плен” и единственная украинская боевая подводная лодка — Запорожье.

Запорожье — именно то судно, на котором служил 28-летний старшина Роман Мокряк. Сегодня его дом — тот же кубрик, в котором живет старший матрос Лебедь. Теперь эти люди, в Крыму находящиеся в разных частях и не знавшие друг друга, стали соседями и сослуживцами по катеру Прилуки. Впрочем, их объединяет не только это — они оба остались верными присяге, из-за чего и покинули аннексированный полуостров.

Мокряк пять лет прослужил на подводной лодке Запорожье. Когда в Крыму зацвела так называемая русская весна, из 101 человека ее экипажа подавляющее большинство решило перейти служить в ЧФ РФ, однако Мокряк и еще 29 человек не предали Украину. А ведь старшину лично уговаривал командир подлодки.

“Говорил мне: Рома, оставайся, зачем оно тебе надо? Потом старпом ходил за мной с этим же вопросом. Я ответил: вы меня, конечно, извините, но я еду обратно”,— рассказывает Мокряк.

Родина, правда, не слишком оценила этот поступок — места на берегу старшине так и не нашлось, живет на корабле. Но не жалуется, а говорит об этом так, как будто желание загадывает: “Одесса — дороговатый город. Было бы хорошо, чтобы нам здесь дали хоть какое?то общежитие, как в Севастополе”.

Часть военнослужащих украинских ВМС, перебравшихся в Одессу вместе с кораблями, все же умудряются снимать жилье в этом дороговатом месте — семьи и корабельная теснота не оставляют им иных вариантов.

Об этом рассказывает Павел Рудь, капитан 3-го ранга и командир ракетного катера, на котором служат Мокряк и Лебедь.

Рудь на катере служит менее года. Ранее, еще в Крыму, он был второй фигурой — заместителем командира — на ракетном корвете ВМС Украины Приднепровье. Теперь его Приднепровье несет службу в составе ЧФ РФ.

Сидя в кают-компании катера, его командир тихим голосом рассказывает свою историю.

Рудь родом из Кировоградской области и в Крыму служил с 1998 года. Вначале — в поселке Черноморское, затем — в Севастополе. Там же жила и его семья — жена и ребенок.

19 февраля 2014-го, когда в центре Киева уже звучали выстрелы и погибали люди, в Крыму украинские корабли начали приводить в боевую готовность. Параллельно по оперативной линии поступала информация о высадке на полуострове российских военных, вспоминает капитан 3?го ранга. А с 20–21 февраля началась блокировка бухты, где стояли украинские суда, кораблями ЧФ.

“Было несколько попыток [со стороны украинских судов] выйти. Корабли готовились, даже якоря убирались, но потом поступала команда — возвращаться на исходную”,— пересказывает события годичной давности командир. Команда к отступлению давалась дважды, причем во второй раз это был приказ Дениса Березовского.

Этот офицер был одним из высших должностных лиц ВМС Украины, дважды руководил совместными украинско-американскими учениями Сибриз. 1 марта 2014 года Александр Турчинов, тогда исполнявший обязанности президента, сделал Березовского командующим ВМС. А уже на следующий день тот перешел на сторону России, принял активное участие в переговорах с украинскими моряками — убеждал присягнуть РФ. В итоге получил от Кремля награду — стал заместителем командующего ЧФ.

“Предали многие”,— констатирует Рудь. Из 42 членов экипажа Приднепровья, на котором он служил, лишь 16 остались верны присяге. А из шести офицеров — только двое. Подобная ситуация повторилась и на других кораблях.

Одесса — дорогая. Нам бы общежитие, — Роман Мокряк, старшина

Командование ЧФ РФ объезжало украинские военные части вплоть до референдума 16 марта, рассказывает Рудь. Уговаривали. А российские корабли вначале блокировали выходы из Стрелецкой бухты Севастополя, где стояли украинские ВМС, а затем еще и принялись — для устрашения — проводить контрольные бомбометания.

С 21 марта, уже после так называемого референдума, на корабли украинцев начали высаживаться российские штурмовые группы. На Приднепровье зашли сразу две. Представились самообороной Крыма. Как вспоминает Рудь, вместе с ними на борт поднялись и военные из 41-й бригады ракетных катеров РФ. Все эти люди выгрузили оружие с корабля на берег и выставили свою охрану на постах.

“Сейчас можно рассуждать, нужно ли было отстреливаться, но тогда такой команды никто не подал”,— говорит капитан. В итоге за два следующих дня все украинские корабли в Севастополе россияне захватили, а часть попросту затопили.

Переходить на сторону РФ многих украинских моряков уговаривали не только российские военные и сослуживцы, но и семьи, говорят члены экипажа Прилук. Ведь им обещали российские зарплаты, которые в несколько раз выше украинских. Тех, кто предал, сразу зачисляли в штат, вскоре выдали новые паспорта и зарплатные карточки.

Рудь рассказывает, что, когда он забирал свои вещи и документы с территории, которая уже контролировалась российской 41-й бригадой, там присутствовал командир этого подразделения и ряд других офицеров. Перебежчиков переоформляли на месте, делая это очень быстро. А тех, кто, подобно Рудю, приехал забирать вещи, убеждали остаться.

Командир Прилук даже разговаривать с россиянами не стал — на тот момент его близкие уже выехали из Крыма. А Рудь задержался именно из-за корабля.

Ракетный катер Прилуки россияне вначале захватили, а после все же вернули украинским ВМС

Катер, которым ему предстояло командовать, россияне вначале тоже захватили, но после стороны договорились, и Прилуки вернули Украине. Рудю приказали перегнать судно в Одессу. Прилуки, кстати, стали первым украинским кораблем, который выбрался из Крыма.

Теперь командир говорит, что о своем выборе ни он, ни члены его экипажа не жалеют.

У Рудя появился и аргумент “за” верность присяге — те его бывшие сослуживцы, что перешли на российскую службу, сегодня находятся в подвешенном состоянии. Контракт с ними заключили лишь на год, а что будет дальше, представители ЧФ не говорят.

В Одессе же с будущим все понятно — служба идет, как и прежде: после передислокации десять дней доукомплектовали экипаж, и уже в начале мая ракетный катер вышел в море.

ВМС оказались на балансе Минобороны, так что зарплаты есть, форма и питание — тоже. Да и местные волонтеры не забывают о моряках — покупают для них технику и даже навигационные приборы. Если бы не актуальная проблема с жильем, моряки могли бы сказать, что в сравнении с крымским этапом своей службы они практически ничего не потеряли.